Шестой грех. Меня зовут Джейн - Анна Данилова

2009 г., Москва

Джейн постоянно перезванивалась с Юрием, и Глафиру, которая, оказавшись в Москве, начала вдруг испытывать странное беспокойство, которое не отпускало ее ни на минуту, так и подмывало сказать ей: мол, Джейн, будь осторожна, а что, если это вовсе и не Юрий! Лиза, как казалось Глафире, думала об этом же. Поскольку слишком многое свидетельствовало о том, что человек, покусившийся на свободу Джейн, все-таки не простой грабитель и что ему от Джейн были нужны все-таки не деньги и не украшения, которых она недосчиталась.

Все крутилось вокруг «Националя». Ни одна живая душа, проживавшая в этом дорогом отеле, не могла бы покинуть его пределы без кредитных карт или наличных, не говоря уже о личных документах. Значит, Джейн вывели оттуда насильно. Но если бы она была в ясном сознании, то нашла бы способ обратить на себя внимание работников гостиницы, стала бы кричать, звать на помощь. Но ничего этого не было, иначе ее запомнили бы и уж наверняка вызвали милицию. Получалось, что Джейн довели до состояния, когда она не владела собой и не понимала, что с ней происходит, или же… или же ее вывели под угрозой чего-то такого, что было для нее хуже, чем то, что с ней сделал ее похититель. Если бы, предположим, у Джейн был маленький ребенок или мать, которая находилась там же, в отеле, то тогда с ней было бы договориться проще простого: вы идете с нами, иначе мы убьем вашего ребенка (мать, сестру, жениха). Но Джейн — одна. Она идет по жизни одна. И ей нравится быть одной. Поэтому ничего подобного с ней никогда бы не случилось.

Но если нападение было, рассуждала Глафира, пока они ехали по необъятной Москве в поисках дома, где, по оперативным данным, должен был проживать Юрий Александров (его вычисляли не только по имени-фамилии, но и по скайпу и электронному адресу), то оно могло произойти только в «Национале». А простой человек туда так просто не войдет. Седов звонил еще раз по просьбе Лизы, и всякий раз они ждали от него интересных подробностей. Но информация была на редкость скупой: никто не помнит, чтобы Джейн Чедвик кто-то спрашивал, никто не видел, чтобы она с кем-то выходила из гостиницы. Хотя саму Джейн помнят хорошо. Было даже устное описание Чедвик, полностью совпадающее с описанием реальной Джейн. Причем девушка, которая заполняла карточку регистрации, заметила, что гостья из Англии вполне сносно, хоть и с сильным акцентом, говорит на русском. Она еще заметила, сказал Седов, что ей, русской, это было особенно приятно, потому что всегда приятно, когда останавливающиеся в гостинице иностранцы разговаривают на русском.

Они приехали в Москву поздним вечером. Огромный город сиял огнями, переливались богатые витрины магазинов, горели подсвеченные лампами чистенькие, аккуратные церкви, мерцала влажная после дождя листва деревьев, и в открытое окно машины вливался густой ночной воздух большого города и запах мокрого асфальта. На стеклах дрожали капли воды, сверкая от электрического света, заливавшего столицу. Лиза сама вела машину. Рядом с ней сидела напряженная, постоянно вертевшая головой Джейн. Глафира устроилась посередине заднего сиденья и во все глаза смотрела на дорогу. Если в начале пути с Юрием разговаривала только Джейн, то потом, чтобы проехать к нему наикратчайшим путем, по телефону общалась с ним Лиза. В паузах между разговорами она чертыхалась и говорила, что лучше бы она пользовалась навигатором, чем колесить по одним и тем же дорогам по три раза, слушая объяснения Юрия.

— Я нервничаю, — не выдержав, призналась Глафира. — А вдруг окажется, что это не Юрий? Ты в лицо-то его знаешь?

— Знаю по фотографии, — ответила Джейн. Она тоже заметно нервничала и, возможно, скрывала то, что и сама боится этой встречи.

— Думаешь, что узнаешь?

— Думаю, что да. К тому же ну не может так случиться, что по адресу, который вам дали в московской милиции, проживает тот самый бандит, который напал на меня. Это просто невозможно.

— А голос? Голос ты его помнишь? Знаешь?

— Вот про голос ничего хорошего сказать не могу. Мы же общались по Интернету. И я никогда не включала видео и звук. Не хотела, чтобы меня видели в пижаме или растрепанную. Не считала это нужным. Вот если бы я переписывалась с парнем, который мне нравится, тогда нам обоим хотелось бы увидеть друг друга. А так… Мы же с Юрием переписывались, как я рассказывала раньше, сначала просто из вежливости, а потом уже это вошло в привычку. Он практиковался в английском, а я в русском.

— Да-да, я понимаю, — сказала Лиза, и машина нырнула в темную подворотню. — Все, девочки, приехали.

Из темной арки мы выехали в довольно прилично освещенный дворик, плотно заставленный машинами. Мокрая изумрудная листва огромных лип роняла на крыши припаркованных авто капли недавно прошедшего дождя.