Тревожит память былую рану - Владимир Колычев

Но ничего ужасного не произошло. Милиционеры обыскали ее поверхностно, даже не пытались лезть в трусы. Вернули в машину и отвезли в отделение милиции подмосковного города.

Там ее на какое-то время заперли в пустой камере с решетчатыми стенами, а потом за ней пришел парень, как оказалось, дежурный следователь милиции. Круглолицый, с прыщавым подбородком, округлые плечи, выпуклый животик, косолапая походка. Провел ее в свой кабинет, угостил чаем.

– Матери твоей позвонили, сейчас она за тобой приедет, – сказал он, с интересом глядя на Веронику.

– Спасибо.

– Да что мне спасибо, это наше доблестное ГИБДД... Хоть какая-то польза... Кстати, меня Валера зовут...

– Вероника.

– Да я знаю... Но, в общем-то, приятно познакомиться...

– Если приятно, – горько усмехнулась Ника.

– Ну почему нет?.. Девушка красивая...

– И наркоманка.

– Ну да, ну да... Сама из дома сбежала?

Вероника в смятении посмотрела на милиционера. Ей и без того было стыдно, а тут еще этот вопрос – как будто она какая-то шваль подзаборная: колется, из дома сбегает, с мужиками, как последняя...

– Сама?! – истерически взвизгнула она. – Не сама!

– Так, так, успокойся...

Парень мягко взял ее за плечи, слегка сжал их. И это действительно подействовало успокаивающе.

– Сейчас мама твоя подъедет, а ты пока мне все расскажешь...

– Я не хочу, – мотнула головой Вероника.

– Не хочешь, не надо, заставлять тебя никто не будет... Просто легче станет, когда душу облегчишь...

– А ты ко мне в душу не лезь! – всхлипнула девушка. – Знаешь, сколько там таких побывало!

– Сколько?

– У тебя девушка есть?

– Ну, есть... А что?

– Ты ее когда-нибудь предавал?

– Нет... А тебя что, парень, предал?

– Да, в рабство продал!.. Думаешь, я наркоманка? Нет, он меня такой сделал!

– В рабство, говоришь, продал? – нахмурился Валера.

– Да, как последнюю шлюху!

– Зовут как?

– Егор.

– Может, и фамилию заодно скажешь?.. Я, в общем-то, и не настаиваю...

– А ты настаивай! Настаивай!! Накажи этого козла!

Казалось, именно этого следователь от нее и ждал.

– Как фамилия?

– Кантемиров... Егор Кантемиров... Хорошим прикидывался. Шеф-поваром был на поезде... Весь такой правильный... Сука! Ненавижу!

– Шеф-поваром на поезде?.. На поезде он вас и завез в Москву?

– На поезде?! Может, и на поезде... Да не важно как!.. Из-за него я в публичном доме оказалась... Там самый настоящий притон...

– Где там?

– Ну, где меня держали...

До Вероники дошло, что в подробности лучше не вдаваться... Ладно, если Лайма убьет ее. А если снова вернет в свой притон? Это уже во сто крат хуже... Она хотела к маме, она хотела домой. А Егора и Лайму пусть покарает Бог!..

– А где тебя держали?

– Да не важно... Я не помню...

– Ты должна написать заявление и подробно все изложить. Тогда мы накажем этого подлеца по всей строгости закона.

– У меня руки дрожат, не могу писать...

– Ничего, успокоишься.

– И в голову ничего не лезет... Я потом, можно?

А потом появилась мама. Бледная как полотно, растрепанная, но такая родная.

– Ника, девочка моя!..

– Мама!

– Что они с тобой, сволочи, сделали? – обнимая дочь, стонала мама.

– Я хочу домой.

– Поедем, поедем, обязательно поедем...

– Увези меня отсюда! Ну, пожалуйста!

Следователь попытался поговорить с ней, но Вероника упрямо тянула ее за руку. Она хотела уехать отсюда, спрятаться где-нибудь от всех, кто мог снова швырнуть ее в трясину зла...