Ритуал последней брачной ночи - Виктория Платова

— Но вам же заплатили, — я снова предъявила правана две тысячи баксов.

— Вот именно. Я остался из-за Олева Киви. Я осталсяиз-за фотографий. И я остался из-за вас.

— Правда? — Я призывно улыбнулась, но закинутьногу на ногу не получилось: в злополучном «опельке» явно не хваталопространства.

Да и Рейно остался равнодушен к моим профессиональнымтелодвижениям.

— Вы обвели меня вокруг пальца. Первый раз меня обводятвокруг пальца… И кто — русская!..

— Я не хотела. Я просто жертва обстоятельств. Я попалав безвыходное положение. Меня обвиняют в убийст ве, которого я не совершала. Аесли я заплачу вам тысячу долларов, вы поможете мне?

— Если это не будет нарушать мой принцип.

— И что же это за принцип? — осторожнопоинтересовалась я.

— Принцип простой — «когда дело касается денег — засуньвсе свои принципы себе в задницу». Тысяча двести, и я берусь за это.

— Хорошо.

В конце концов, я всегда смогу отработать эти деньги нашведской лесопилке Монтесумы… Успокоившись на этот счет, я вынула тристабаксов, полученные от Монти, и протянула их Рейно.

— Задаток, — сказала я.

— Задаток обычно определяется половиной суммы…

Я едва не произнесла сакраментальную фразу «могу заплатитьнатурой», но вовремя сдержалась.

— У меня больше нет. Я в бегах, не забывайте. Остальноеполучите завтра вечером. Или послезавтра утром. А как вы меня нашли?

— Заплатил сам себе пятьдесят долларов, поднатужился инашел, — ускользнул от прямого ответа Рейно.

Так-то, Варвара. Ставки как никогда низки. Пятьдесятдолларов — твоя красная цена.

— Ладно. Не хотите говорить — не надо. Тогда скажитехотя бы, кто изображен на фотографии?

— А вы не знаете?

— Нет.

— Заплатили две тысячи, сами не зная за что? — Онпосмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Выходит. Так кого вы засняли? И почему?

— Я скажу. Когда получу всю сумму. Извините.

Ничего не скажешь, мой собственный паноптикум расширялся ипостоянно пополнялся экспонатами: в нем уже числились Сергуня Синенко, готовыйзаложить душу за самую небольшую информацию, и малопонятный Рейно, готовыйзаложить душу за самые небольшие деньги.

— Вы не подбросите меня к Калинкину мосту? —вежливо спросила я. Раскрывать свое местоположение до конца мне не хотелось.

— Я плохо знаю ваш город.

— Я покажу.

— Транспортные расходы — отдельно, — тотчас жеввернул этот сомнительный частный детектив. — Я предоставлю смету.

А, чтоб ты пропал!..

— Как я проверю, что вы хороший специалист?' — решила янапоследок уесть этого пальцем деланного эстонского Шерлока Холмса. —Денежки-то вы возьмете, а вдруг ничего и не получится?..

Рейно оскорбился:

— Я нашел вас? Нашел. Я работал на Олева Киви? Работал.А Олев Киви слишком серьезный человек, чтобы доверять свои дела первомувстречному. Я — профессионал.

— Так, может, у вас и лицензия есть?

— А как же! — Рейно покопался в карманах пиджака иизвлек оттуда сложенную вчетверо гербовую бумагу, закатанную в тонкий пластик.

Из бумаги я узнала, что Reino Uuskula действительно являетсячастным детективом без права ношения и использования огнестрельного оружия.Лицензия была выдана департаментом полиции города Мыйзакюла (боже, храни меняот подобных географических извращений!).

— Как поживает ваша льнопрядильная фабрика? —спросила я.

Рейно удивленно поднял брови.

— Я давно не был дома, так что ничего сказать не могу.Наверное, наращивает мощности…

— Будем надеяться, — улыбнулась Рейно я. —Так вы отвезете меня к Калинкину мосту?

…У Калинкина моста я простояла до шести утра. И только впять минут седьмого какой-то снулый водитель бетономешалки согласилсяподбросить меня до Канонерского. Я едва не заснула в лифте, а когда приехала навожделенный шестнадцатый этаж, то сразу же наткнулась на листок бумаги,воткнутый в дверь: «УЕХАЛ НА РЕДАКЦИОННОЕ ЗАДАНИЕ. ВСТРЕЧАЕМСЯ В 18.30 У МЕТРО„ВАСИЛЕОСТРОВСКАЯ“. ПОКОРМИ ИДИСЮДА. ТВОЙ СЕРГЕЙ».

Задав корму вечно недовольному коту, я как подкошеннаярухнула на кровать и уснула. Весь остаток утра мне снились сиамские близнецыЕвгений Данилович Ле-мешонок и Reino Uuskula, отплясывающие дьявольскийкраковяк в сопровождении струнного оркестра. При этом Кайе, как и положено,сидела на цимбалах, Монтесума наяривала на скрипке, мне же досталасьвиолончель.

Виолончель Олева Киви.

И хотя ни сам Олев Киви, ни Стасевич мне не снились, я всеравно проснулась с тяжелой головой. И подскочила как ужаленная: допотопныйбудильник Сергуни показывал половину двенадцатого! К часу мне нужно быть в кафе«Севан», так что времени остается только на чистку зубов и легкий душ вСергуниной ванной, загаженной невесть откуда взявшимся цементом и погибшими воцвете лет сперматозоидами.

Едва я вышла из подъезда, как услышала хриплый звукавтомобильного клаксона: к аллейке напротив дома был припаркованзадрыга-«опелек» Рейно.

Но откуда он здесь взялся? Я могла бы поклясться, чтосегодня утром, рассекая на бетономешалке подступы к Канонерскому, не видела засобой никакого «хвоста». Да, шоссе было пустынным. Но не из воздуха же онматериализовался, этот липучий частный детектив!..

«Опелек» по-прежнему оглашал окрестности дурным голосом, имне ничего не оставалось, как подойти к нему. Услужливый Рейно, как швейцар,распахнул переднюю дверцу, и я…

Я сунула ему в руку рубль, будь я проклята!

И Рейно этот рубль взял, будь он проклят!

— Ничего, что не в валюте? — спросила я,усаживаясь на продавленное сиденье «опелька».

— Я поменяю, — успокоил меня Рейно.

— Как вы меня нашли?

— Заплатил сам себе десятку, поднатужился и нашел.

— А зачем? Мы же договорились — встречаемся, когдабудут деньги.

— Хотел еще раз на вас взглянуть, — созналсяРейно. — Все поверить не могу, что какая-то русская обвела меня вокругпальца…

— Ну, раз уж вы здесь, может быть, добросите меня доПетроградки?

— Я плохо знаю ваш город.

— Я покажу…

— Хорошо. Кстати, я узнавал. Километр стоит пятьрублей. Так что…

— Я помню. Транспортный тариф, — упредив Рейно, явынула из кармана полтаху и протянула ему. — Хватит?