Рандеву с петлей на шее - Алексей Макеев

– Сюда он ходил один? – спросил Крячко. – Что сказал по этому поводу вахтер?

– Иногда один, иногда с друзьями…

– Нам надо с ним пообщаться.

– С кем? – не понял капитан.

– Ну, не с Кремешным же, с вахтером, конечно. Зови его сюда, капитан. Будем знакомиться.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Сотрудник РОВД поспешно ретировался. Гуров машинально прикрыл за ним дверь, прошел к окну и облокотился на пыльный подоконник. Через давно немытое стекло подвального помещения сыщик мог видеть только ноги прохожих и колеса автомобилей.

– Ну, что ты по этому поводу думаешь, Лева? – обратился к нему Крячко и тут же сам ответил на свой вопрос: – Похоже, мы на верном пути. Снова спорт. На этот раз хоккей… У меня есть стойкое убеждение, что все это детали одного и того же пазла. Если копнуть поглубже прошлое банкира, то и там наверняка мы отыщем что-то, связанное со спортом. Пусть даже и отдаленное. Снайпер действовал не хаотично. У него была определенная схема…

– Понять бы еще, в чем она заключается, – откликнулся Гуров, не поворачивая головы. – Пока все эти найденные нами пазлы, как ты выразился, не особо подходят друг к другу.

– Но они из одной картины.

– Возможно. Но как ее сложить? Кремешного убили потому, что ты видел его в ресторане. Срисовал. Составил фоторобот. Может, вышло и не очень похоже, но те, кто надо, узнали его. И ликвидировали. Был ли Кремешный тем самым снайпером, на счету которого три жертвы? Возможно. – Гуров не столько обращался к напарнику, сколько рассуждал вслух. – За полтора года бездействия можно научиться виртуозно обращаться со снайперской винтовкой… Но я больше склоняюсь к мысли, что он был подручным снайпера. Припомни, Стас, он общался с кем-нибудь в «Калисто»?

– Нет, – категорично отмел предположение Крячко. – И я уже говорил тебе об этом. Он был абсолютно один, потому я и обратил на него внимание. Он ни с кем не вступал в контакт, никого не ждал. Пил кофе и читал газету. Думаю, он и есть наш снайпер. Осталось выяснить мотивы убийств. Зачем Кремешному понадобились смерти Столярова, Церепко и Зеленской?

– Ну, тут-то вопрос в любом случае не к нему. – Гуров отлепился от окна. Где-то наверху хлопнула дверь. По металлической лестнице загрохотали колеса медицинской каталки. Санитары прибыли за телом. – Кто бы ни был снайпером, Стас… Кремешный или кто-то другой… он – всего лишь исполнитель, и знать мотивы ему ни к чему. За его спиной есть заказчик.

– Ты уверен? – усомнился Крячко.

– Не на сто процентов, конечно, – улыбнулся Лев. – Можешь считать это рабочей версией, но я лично очень удивлюсь, если снайпер действует сам по себе…

– Действовал, – упрямо поправил Гурова Станислав. – Снайпер мертв, Лева. Это Кремешный. Я видел его.

– Тебя послушать, так он был в «Калисто» единственным посетителем в тот вечер, – с сомнением покачал головой полковник.

– Не единственным. Но единственный, кто был без пары.

– Ты мог и не заметить кого-то еще. Не будь таким самоуверенным, Стас, тебе это не идет. – Лев дружески похлопал Крячко по плечу. – В конце концов, ты ведь не на задании там находился. У тебя у самого было свидание, насколько я помню.

Оба сыщика вышли из тренажерного зала в коридор. Тело Сергея Кремешного грузили на каталку. Санитары молча кивнули оперативникам в знак приветствия. Крячко ответил им тем же. Гуров, погруженный в собственные мысли, не обратил внимания на вновь прибывших. В поле его зрения попали капитан и седовласый мужчина в потертом камуфляже, спустившиеся по лестнице следом за санитарами. Полковник шагнул им навстречу, предъявил служебное удостоверение в развернутом виде и представился:

– Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска.

Седовласый мужчина в камуфляже немного растерялся.

– Илья… – ответил он, пожимая протянутую Гуровым руку. – Романович. Живолупов Илья Романович.

– У меня есть к вам пара вопросов, Илья Романович. И для начала мне хотелось бы, чтобы вы во всех подробностях вспомнили события минувшего вечера. Начиная с шести часов. Кто приходил, кто уходил… Вылили какие-то звонки, посторонние звуки. Нам пригодятся любые подробности, Илья Романович. Пусть даже и самые незначительные, на ваш взгляд.