Рандеву с петлей на шее - Алексей Макеев

– Два года назад мы начинали расследование одного убийства, – пустился в объяснения Гуров. – Жертвой был один футболист. Его застрелили при выходе из ночного клуба, когда он уже садился в машину. Выстрел в упор. Тогда все указывало на банальное уличное ограбление. Жертву обчистили до нитки. Не припоминаешь тот случай?

– Я могу припомнить тысячу таких случаев, – недовольно буркнул Крячко. На фоне освещенного окна мелькнула женская фигура. – Они все похожи один на другой…

– Верно, – не стал спорить Гуров. – Я тоже не сразу его вспомнил. Но чувствовал, что в памяти вертится что-то такое… Что-то похожее на нынешнюю ситуацию…

– Переходи к сути, Лева.

– Хорошо… Через несколько дней после первого убийства случилось второе. И снова жертвой был человек, связанный с футболом. Но на этот раз футбольный агент. Почерк убийства тот же… Но дело у нас тут же забрали. Второй убитый был иностранцем, поэтому к расследованию подключилась ФСБ. Они взяли его под свой контроль…

– Теперь припоминаю. – Пламенная речь Гурова заинтересовала Стаса. Он пристроил во рту сигарету, но прикуривать ее не спешил. – Там в итоге киллер пять человек пристрелил, пока его не взяли. Верно?

– Именно так. И все жертвы были так или иначе связаны со спортом. Материалов дела я не видел, но слышал, как об этом говорилось в новостях… Но вот насчет киллера ты ошибся, Стас. Его не взяли…

– Точно! Его пристрелили при задержании. Так?

– И снова не угадал. Он сам застрелился. Застрелился и тем самым не дал следствию выйти на тех, кто за ним стоял. На заказчика. Или заказчиков. ФСБ благополучно списала дело в архив… Да, и кстати, – добавил Гуров после небольшой паузы, – киллер тоже был бывшим футболистом. Улавливаешь связь?

– Вполне. И я прекрасно понял твою мысль. Обе истории, та и эта, – могут быть звеньями одной цепи. Но как это осознание поможет нам в нашем расследовании? Концы-то обрублены…

– Пока не знаю, – честно признался Гуров. – Но полагаю, что в этом вопросе нам может помочь Шостиков.

– Кто?

– Человек из «Роскомспорта», с которым мы встречались на биатлоне. Он ведь сам сказал, что они обязаны подключаться к расследованию, если инцидент связан со спортом. У него могли сохраниться какие-то материалы по тому делу… Документы или хотя бы копии.

– Если он, конечно, работал в то время.

– Если работал не он, документы все равно должны быть.

– Ты собираешься наведаться к нему прямо сейчас?

Гуров не заметил плохо скрытого сарказма в голосе напарника. Когда он «нападал на след», он вообще мало что замечал, не относящееся к работе.

– Сейчас, наверное, уже поздно… – с сомнением протянул Лев. – Придется отложить визит в «Роскомспорт» до завтрашнего утра.

– Да ну! Ты знаешь такое слово, как «поздно»? Я удивлен… Я удивлен, что ты в принципе смотришь на часы, Гуров.

– Иди к черту!

Собеседник, не прощаясь, повесил трубку. Станислав убрал мобильник в карман. Свет в одной из комнат его квартиры стал более приглушенным. Катя наверняка зажгла свечи. Крячко плотоядно облизнулся и двинулся прямиком к подъезду, прикусив зубами кончик сигареты. Возле двери он сплюнул окурок себе под ноги, вытащил букет из-под куртки и шагнул внутрь.

Света в подъезде не было. Весь цокольный этаж был полностью погружен во мрак. Крячко сделал один-единственный шаг и остановился. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда жильцы его дома игнорировали перегоревшие лампочки. Такого просто никогда не было.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Станислав резко пригнулся, шагнул вправо и нанес удар локтем в пространство позади себя. Стальная удавка просвистела у полковника над головой. Реакция притаившегося в темноте человека уступила реакции профессионального опера. Судя по вырвавшемуся стону, локоть угодил нападавшему в область солнечного сплетения. Роскошный букет темно-бордовых роз упал к ногам Станислава, и, делая еще один шаг вправо, он наступил на него.

– Твою ж мать!

В темноте щелкнуло лезвие выкидного ножа. Причем щелкнуло не позади Крячко, а немного левее его. Нападавший был не один. В темноте подъезда притаились как минимум двое бандитов. Станислав инстинктивно выбросил руку вперед, но промахнулся – кулак провалился в темноту, не задев противника. И в ту же секунду он почувствовал, как ему обожгло правый бок. Теплая куртка, подбитая мехом, смягчила удар, и нож нападавшего прошел по касательной, но полковник почувствовал, как рубашка стала мокрой от крови. Он рванулся в сторону, привалился спиной к стене, выдернул табельное оружие из кобуры и, не целясь, спустил курок. Вспышка выстрела на долю секунды осветила цокольный этаж. Станислав успел заметить две фигуры. Одна из них стояла у самого входа. Полковник перевел дуло пистолета и выстрелил вторично. Противник успел среагировать на его действия. Толкнув дверь плечом, он вывалился наружу…

Второй убийца тоже рванул к выходу. С холодным оружием в руке против огнестрельного он не рискнул продолжить схватку. Снова скрипнули петли подъездной двери. Станислав, одной рукой удерживая пистолет на весу, а второй зажимая рану на боку, отлепился от стены. Его больше не атаковали. Кто бы ни были эти двое, жаждавшие прикончить его в темном подъезде собственного дома, они обратились в бегство. Крячко шагнул к выходу и, выбравшись из подъезда, бегло огляделся по сторонам. Противники уже успели скрыться из поля зрения. Во всяком случае, в глухом заснеженном дворике их не было. Он опустил пистолет, вернулся в подъезд, поднялся на третий этаж и предпринял попытку открыть дверь квартиры собственным ключом. Получилось не очень ловко. Боль в боку сковывала движения.

Дверь неожиданно широко распахнулась, и к нему кинулась Екатерина:

– О боже! Стас! Что случилось? Я слышала выстрелы…

– Не ты одна, – попытался он улыбнуться.

Девушка помогла ему войти и включила свет в коридоре.

– В тебя стреляли? Господи! – заметив кровь, воскликнула она. – Ты ранен! Я вызову «Скорую»!

Станислав остановил ее, удержав за руку, присел на тумбу для обуви и с трудом стянул с себя куртку. Нижняя часть рубашки и верх брюк были пропитаны кровью.

– Подожди!

Он разорвал рубашку в том месте, где нож покушавшегося порезал ткань. Слегка опираясь на руку Екатерины, поднялся на ноги и осмотрел рану в большом зеркале. Клинок действительно прошел по касательной, но гораздо глубже, чем Станислав мог себе представить.

– Не надо «Скорой», – покачал он головой. – Пострадала только моя жировая складка. И репутация крутого полицейского. А еще цветы…

– Цветы? – удивилась девушка. – Какие цветы?

– Я нес для тебя букет. Очень большой и красивый. Почти такой же красивый, как ты… Но он пал в неравной борьбе…

– Господи, Стас! О чем ты говоришь? – Екатерина вновь усадила его на тумбу. – К черту букет! К черту все на свете!.. Нужно остановить кровь.