Рандеву с петлей на шее - Алексей Макеев

Посмотрев на часы, Гуров увидел, что рабочий день подходит к концу. Пока ему никто не звонил из главка, и можно было бы поехать домой, однако полковник помнил об оставленном в кабинете Ковальчуке, поэтому вернулся. Крячко был на месте, вместе со стажером Колей, а вот Ковальчука в кабинете не было.

– А где тело? – с удивлением спросил Гуров.

– Тело постепенно самореанимировалось, и я его посадил в туалете.

– Почему в туалете? – удивился Гуров.

– А что, надо было, чтобы он нам весь кабинет заблевал? Его тошнить начало, я еле успел пинками его до туалета дотолкать. Там он освежился, и я решил, что пусть там и сидит до твоего возвращения.

– А ты уверен, что он там так и сидит? – усмехнулся Гуров.

– Я его наручниками к батарее приковал.

– Ты спятил, а если кто туда войдет?!

– Ладно, в главке уже почти никого не осталось, – отмахнулся Станислав. – Петр сегодня больше не появится.

– Это еще почему? От комиссии прячется? На нас хочет спихнуть?

– Не знаю, не говорит, – хмыкнул Крячко. – Может, и так. Хитрая старая лиса!

– Я, кстати, слышал, что комиссии, возможно, не будет, – присаживаясь на стул, сообщил Гуров.

– Серьезно? – На Крячко, казалось, это известие не произвело огромного эффекта. – Ну так тем более! Решай вопрос с Ковальчуком, и по домам. Заодно меня подбросишь.

Допрос Ковальчука проходил нестандартно – прямо в туалете. И, в общем-то, оказался малорезультативным – Игорь Иванович постанывал, хватаясь свободной рукой за голову, периодически его мучили рвотные позывы, которые он с трудом подавлял. Но главное – Ковальчук никак не хотел сознаваться в причастности к гибели Водопьянова. Гуров задал ему несколько вопросов, однако не уловил несоответствия в показаниях. И хотя момент для того, чтобы «расколоть» его, был подходящим – мучимый похмельем Ковальчук был «легкой добычей», которой стоило за признательные показания лишь пообещать отпустить домой под подписку, он категорически отказывался это делать. Держать его в главке просто так возможности не было – нужно было либо как-то оформлять его, либо отпускать. И полковник выбрал второй вариант.

– Отпустил? – Крячко вытаращил глаза, когда они с Гуровым вернулись в кабинет. – Это я, значит, зря с ним полдня возился?

– А что ты хочешь – чтобы за это мы на него все «висяки» повесили? Я практически уверен, что он не убивал Водопьянова. К тому же у меня появилась новая зацепка.

И Гуров рассказал о своей беседе с Константином и о таинственной машине.

– Лева, ну ты даешь! – воскликнул Крячко, выслушав его. – Какая-то непонятная машина, то ли серая, то ли синяя. Он даже марку не помнит! Это детский лепет какой-то…

– Ну, не совсем детский. Есть же приметы, можно попытаться составить фоторобот. Вызовем Константина, он поможет.

– Да ерунда это, а не фоторобот! Стандартная внешность, что он даст? Как по всей Москве его искать? И вообще – с чего ты взял, что он вез убийцу?

– А что еще мы можем сделать? Я тебе честно скажу, Стас, – у меня тупик.

Крячко нахмурил брови, мысленно прикидывая, что можно сделать. Спустя пару минут он нашел, как ему показалось, идеальное решение.

– Лева, а пошли ты на фиг это дело, вместе с этой Водопьяновой!

– И послал бы, если б не Мария попросила, – откровенно ответил Гуров.