Власть и масть - Евгений Сухов

А еще через год Ланц Экельн осознал, что молодой араб совершенно не нуждался в компаньонах, а необходим он ему был для того, чтобы выстроить отношения с западноевропейскими предпринимателями. Теперь для араба бывший партнер представлял всего лишь гумус, который послужит для его дальнейшего внедрения в Европу. Но для начала он намеревался проглотить его гостиничный бизнес, слопать его целиком, не только с потрохами, но и вместе с фраком и лакированными туфлями. Судя по его настрою, он даже не поперхнется, и уж тем более не будет страдать несварением желудка, только рыгнет для порядка разок и потопает себе дальше искать новых недотеп. Но самое скверное, что у Экельна не было сил противостоять натиску. Попадись он к нему лет тридцать назад, так разговор состоялся бы совсем иной, а преклонный возраст высосал из него все жизненные соки.

Неделю назад, сославшись на форс-мажорные обстоятельства, Хамидулла откровенно заявил о том, что хотел бы вывести свои капиталы из бизнеса. Иначе как шантажом подобные вещи не назовешь. Он не мог не знать о том, что его капиталы весьма плотно успели переплестись в строительный и гостиничный бизнес компаньона, и достаточно выдернуть всего-то четвертую часть приобретенного, как он тотчас рухнет, завалив под обломками не только самого Ланца, но и всю многочисленную семью. А вот последнего Экельн допустить никак не мог. Можно было постараться и достать половину из затребованной Хамидуллой суммы под личные гарантии (слава богу, репутация у Ланца была весьма серьезного бизнесмена), но невольно возникал вопрос, где можно одолжить оставшуюся часть… Получалось, что и неоткуда.

За любезной улыбкой и отточенными манерами арабского сеньора прятался беспощадный и умный враг, не умеющий прощать даже в малом. Неделю назад через своего сослуживца, прежде работавшего в федеральной службе информации, Экельн неожиданно узнал, что его нынешний компаньон входит в ядро террористической организации. Правда, ничем особенным они себя не проявили, не считая многочисленных манифестаций, которые они проводили под окнами Белого дома и дипломатических миссий, но, судя по молодому составу организации, эксперт предсказывал им большое будущее. Во всяком случае, в их организацию уже вкладывались серьезные деньги, о происхождении которых мало кто знал. Как считали в службе информации, у ее лидеров весьма честолюбивые планы, и она непременно заявит о себе громкими публичными акциями.

В какой-то степени Экельна можно было считать соучастником террористов, если он помог Кутейбу Хамидулле закрепиться в Европе. Никого не будет интересовать, что он не догадывался об основной деятельности своего компаньона. Взорви тот какой-нибудь дом, так с него самого будут спрашивать как с пособника преступления.

Пожинайте плоды хваленой демократии! Вот вам преступник, хватайте его за шкирку, допрашивайте, устанавливайте его связи с такими же, как он сам. Так нет же, они сидят в своих светлых и уютных кабинетах и терпеливо дожидаются того, пока не будет взорван какой-нибудь поезд.

Всю последующую неделю Ланц Экельн провел в скверном расположении духа. Самое сложное заключалось в том, чтобы не показать его окружающим. Он знал три проверенных рецепта: не показываться на людях вовсе, залить набухающую горечь алкоголем и, самое приятное, отвести душу в каком-нибудь увеселительном заведении.

Ланц Экельн выбрал последнее.

– Лиза, – позвал он секретаршу, а когда та появилась, спросил: – У нас имеются какие-нибудь приглашения на ближайшие выходные?

Девушка удивленно вскинула брови. Прежде хозяин под любой благовидной причиной отказывался от подобных приглашений, а тут интересуется сам. В Экельне произошли какие-то перемены.

– Минуточку, – открыв блокнот, она пролистала несколько страниц и продолжила: – Одно приглашение посетить выставку современного искусства, где будут…

– Дальше, – слегка поморщившись, прервал Экельн.

– Сейчас, – тонкие пальчики вновь затеребили блокнот. – Еще одно приглашение на открытие музея, посвященное…

– Дальше, – в голосе Экельн проснулось раздражение.

Неужели своей деятельностью он не заслужил чего-то большего и его уровень – это стоять в толпе приглашенных и наблюдать за тем, как кто-то перерезает красную ленточку?

Вскинув на директора красивую ухоженную голову, Лиза произнесла:

– Есть еще одно приглашение.

– Куда?

– В российское посольство.

А вот это новость!

Ланц Экельн едва не крякнул от неожиданности, прежде российское посольство старательно обходило его заведение стороной. Значит, в мире действительно началось глобальное потепление, если в его офис стали стучаться российские почтальоны.

– Говоришь, российское посольство? – задумчиво потер Экельн подбородок ладонью, под которой жестко зашуршала трехнедельная щетина. – А почему бы и нет? – Широко улыбнувшись, добавил: – Это даже интересно. И каков же повод?

– День германско-российской дружбы.

– Ах, вот оно как! – все более оживлялся Экельн, настроение стремительно улучшалось. Наверняка на приеме будут высокопоставленные чиновники, и представлялась хорошая возможность обсудить текущие дела. – И что же там планируется?

– Как обычно, – слегка передернула плечами секретарша. По ее беспристрастному виду было понятно, что подобные мероприятия для нее привычное дело. – Будет выступление российской и немецкой эстрады, потом фуршет…

– Говоришь, фуршет? – озорно блеснули глаза Экельн.

– Да, господин Экельн, фуршет.

Русские весьма хлебосольная нация, на фуршет они не скупятся.

– Говорят, там кормят черной икрой? – спросил Экельн.

Секретарша мило улыбнулась:

– Я никогда не была на таких приемах.

– Признаюсь, я тоже, – буркнул Экельн. – Тем более, что давно не пробовал русской кухни. Напишите господину послу, что я непременно буду, и поблагодарите его за приглашение.

* * *

Представление было впечатляющим. Русские так отплясывали «Русского», что казалось, могут проломить паркетные полы, но ничего, обошлось. Фуршет откровенно разочаровал. Черной икры не было. Была красная. А к тому немногому, что было разложено на столе в огромных глубоких блюдах, мгновенно выстроилась очередь. Странно было смотреть на людей, теснившихся у столов. За пределами здания любой из них мог бы купить целую охапку рыбных магазинов. А вот смотришь, радуются дармовому куску хлеба, будто бы дети. Экельн решил довольствоваться малым: ковырнул разок оливье, попробовал салат из морской капусты, на том и успокоился. Куда занятнее было наблюдать за людьми, толпящимися у столиков. Вот ведь оно как получается, в обычной жизни каждый из них вполне состоявшийся человек, имевший свое прибыльное дело: банкир или влиятельный бизнесмен, а то и политик, но сейчас, отбросив условности, они протискивались к столикам к бутербродам с ветчиной, как если бы за плечами у каждого было недельное голодание.