Приказчик без головы - Валерий Введенский

Дмитрий Данилович вернулся домой разбитым. После занятий умственных ломота даже сильней, чем от физических: ноги сводило, ныл живот, дрожали руки. Потому против своих правил в неурочный час князь вытащил из заветного ящичка сигару и чиркнул спичкой. Дым приятно обжег горло. Тарусов по-мальчишески выпустил его колечками. Потом подошел к буфету, налил в пузатую, на тоненькой хрустальной ножке рюмку коньячок, чокнулся с зеркалом, с чувством выпил и рухнул на софу, наслаждаясь редкой в их доме гостьей – тишиной. В квартире – никого, лишь он и Обормот, тихо посапывавший на этажерке. Несчастная Клаша в лечебнице, Наталья Ивановна гуляет с детьми. Вероятно, и Лешич с ней, на финал процесса ни он, ни Сашенька почему-то не остались.

А закончился суд быстро.

Дитцвальд, не поднимая глаз от бумаг, протараторил, что обвинения с Муравкина сняты, и Якоб, стукнув молоточком, освободил Антипа из-под стражи. Тот бросился к Марусе, но целоваться-обниматься не полез. Выхватил из ее рук младенца и выскочил из зала. После Тарусов встретил Муравкиных на крылечке: Антип громко выговаривал жене за измену, Маруся закрывала платком заплаканное лицо, чтоб не видно было синяк под глазом, и тихонько скулила. Попрощаться не довелось – поклонницы поднесли Дмитрию Даниловичу огромный букет чайных роз с капельками росы на бутонах и, окружив со всех сторон, препроводили к экипажу.

Ах, эти сладкие минуты славы!

Дмитрий Данилович вытянулся на софе. Хорошо-то как! Словно зимой на тройке летишь. И даже колокольчик где-то вдалеке звенит… Князь не сразу сообразил, что не колокольчик, а в дверь ему звонят! Вышел в коридор и остолбенел. В прихожей озирался по сторонам околоточный Челышков. Увидев князя, смутился:

– Я звонил, ваше сиятельство! Но никто не открыл. Дверь толкнул, а она не заперта. Вот и вошел!

– Все моя проклятая растерянность. С непривычки забыл запереть. Чем обязан, голубчик?

Если быть честным, князь открывал сегодня дверь ключами впервые. Спасибо Сашеньке, что заставила их взять.

– А я испугался – не случилось ли что? – продолжал оправдываться Климент Сильвестрович. – Дворник сказал, дома вы.

– Дома, дома. Наслаждаюсь одиночеством.

– Что дети, гуляют?

– И супруга тоже. Дома только я да кот. Проходите! – Дмитрий Данилович пригласил гостя в кабинет. – Выпьете со мной?

Переполнявшую радость требовалось хоть с кем-нибудь разделить.

Околоточный отказался:

– Благодарствуйте, не могу – служба! Жаль, супруги вашей нет. Не знаете, скоро прибудет?

У Дмитрия Даниловича тревожно заныло под ложечкой. А и вправду, где Сашенька? Почему уехала из суда, не дождавшись? Последние дни жена вела себя странно, очень странно, можно даже сказать – вызывающе. Князь пытался призвать ее к порядку, но не получилось. И вот результат: полиция по ее душу пожаловала! Неужели во что-то вляпалась?

– Понятия не имею! А что случилось? Сашенька что-то натворила?

– Нет, ну что вы! Просто хотел ей вопросик задать…

У Дмитрия Даниловича отлегло с души.

– Может, я смогу помочь?

– Может, и сможете! Ее сиятельство вчера вечером посетила Дондрыкину, купчиху с моего околотка.

– Да, мне об этом известно.

– Часом не знаете, о чем они разговаривали?

Челышков столь испытующе глянул на Дмитрия Даниловича, что тот от неожиданности признался:

– Понимаете, я в свое время хаживал к этой дамочке…

– И?

– Супруга узнала и закатила гранд-скандал!

Челышков хмыкнул, а князь смутился. Зря он это сказал. Поняли его явно превратно, потому что у простых людей и нравы проще. Муж творит, что пожелает, а жена его домашняя рабыня. Современные же отношения, основанные на взаимной любви, доверии и ответственности, простолюдинам пока непонятны.

– Еще что-нибудь?

Челышков не отвечал, и князь шестым чувством догадался, что вопросы к Сашеньке – предлог. А приехал околоточный совсем по иной причине. Но озвучить ее не решается.

И тут вновь зазвенел звонок. Князь с Челышковым, как по команде, вздрогнули.

– Наверное, Сашенька, – улыбнулся Дмитрий Данилович и крикнул: – Открыто!

Оставив гостя в кабинете, он вышел в коридор, но в прихожей увидел не жену, а незнакомую даму. Пахло от нее сладкими духами вперемешку с нафталином (увязавшийся за Тарусовым Обормот даже чихнул).

– Живолупова Поликсена Георгиевна! – отдышавшись, представилась посетительница.

– Очень приятно – князь Тарусов!

Неужели первая клиентка?

Он принял накидку с зонтиком и пригласил в кабинет.

– Поликсена? – изумился Челышков, когда домовладелица туда вошла.

– Климент? – в свою очередь удивилась посетительница и раскрыла объятия: – Какими судьбами!

– Я по службе, – уклонился от объятий околоточный. – Матрена пропала.

– Ты здесь ее ищешь? – Поликсена Георгиевна хихикнула.

Она, несомненно, страдала дальтонизмом. Светло-зеленое платье, красный пояс, фиолетовая шаль.

– Княгиня Тарусова вчера заезжала к Матрене, – с неприкрытым раздражением объяснил Челышков. Странно, почему он оправдывается? – Может статься, даже последней была, кто Матрену видел.