Приказчик без головы - Валерий Введенский

Однако полиция сама уже поджидала Сашеньку. Как только княгиня свернула на Малый проспект Петербургской стороны (а в Петербурге, кто не знает, два Больших и два Малых проспекта, а вот Средний, увы, один на двоих), ее обхватили сзади чьи-то очень сильные руки:

– Вот и попалась, Марусенька!

Будницкий! Таки выследил…

Штабс-капитан развернул ее и вжал в забор.

– Отпустите! – сверкнула глазами Тарусова. – Я – дворянка, мой муж адвокат…

– Я догадался! А вот Крутилин пока нет. Что, сделаем ему сюрприз? Вот он обрадуется! Твой муженек Ивана Дмитрича уж так по стеночке размазал, что к бабке не ходи, мечтает Крутилин теперь поквитаться. Это ж надо учудить – собственную жену свидетельницей приодеть. Хе, боюсь, вам самим теперь адвокат понадобится!

– Муж мой тут ни при чем…

– На Большой Морской эту байку расскажешь!

Будницкий свистнул, и с Большой Гребецкой[57]завернул экипаж, с которого штабс-капитан выслеживал Сашеньку.

Та, хоть и была вжата в забор, возмутилась:

– Не смейте мне тыкать!

– Привыкай, сиятельство. У преступников сословий нет! Давай, садись!

Будницкий рассчитывал, что Сашенька сейчас упадет на колени, станет молить о пощаде, однако жестоко просчитался. Гордая княгиня пресмыкаться перед этакой рептилией не желала. Будь что будет! И вообще… За последние дни столько спасительных поворотов случилось, что Сашенька надеялась еще на один. Потому решительно сделала шаг к экипажу.

Штабс-капитан схватил ее за руку:

– Но ежели на Морскую не желаешь, можем по-иному договориться.

Сашенька посмотрела надменно:

– Интересно как?

– А сама не знаешь? – Будницкий сально подмигнул. – В душу ты мне запала, княгиня Маруся! Часок любви – и, клянусь, забуду про Крутилина. С превеликим удовольствием забуду. Он, паскуда, рапорт на меня накатал! Дядя еле уладил. Ну что? В нумера?

В ответ просвистела пощечина. Глаза поручика налились, он с силой толкнул Сашеньку на забор:

– Ты горько пожалеешь! Ух!

Поручик замахнулся, Сашенька прикрыла лицо руками.

– Что здесь происходит? – услышала она вдруг знакомый голос.

Спасительный поворот?

Говорившего закрывала мощная спина Будницкого. Сам же штабс-капитан сразу обернулся на окрик и смерил взглядом незнакомца. Первым порывом было ударить, но, во-первых, визави штабс-капитана был хорошо сложен, а во-вторых, и это главное, Будницкий ощутил вдруг опасность. Словно собака, он всегда чуял ее загодя. Потому кулак опустил и ответил спокойно, миролюбиво:

– Опасная преступница. При задержании оказала сопротивление!

Ципцин (а это был он) сделал шаг в сторону, якобы увидеть лицо опасной преступницы, а разглядев, радостно воскликнул:

– Я ее знаю! Княгиня Тарусова, жена известного адвоката. Разве она преступница?

Будницкий, выкатив грудь, двинулся на мастерового:

– А сам-то ты кто?

– Позвольте представиться: титулярный советник Раздуваев-Сеньков Юрий Петрович. Третье отделение Его Величества канцелярии. На костюм внимания не обращайте, выполняю секретное задание. Документы предъявить?

Будницкий, похвалив себя за ум и сдержанность (ведь мог и в ухо заехать!), вытянулся во фрунт и помотал головой – не надо, мол, а потом, набрав воздуха, выпалил:

– Помощник пристава Первого участка Адмиралтейской части…

– Не важно! – отмахнулся Раздуваев-Сеньков, отклеивая надоевшие усы. – Доложите-ка лучше, в каком преступлении подозреваете княгиню?

Штабс-капитан, стараясь не оскорбить перегаром особу из всесильного ведомства, коротко, по-военному доложил. Внимательно выслушав, Раздуваев-Сеньков похлопал его по плечу:

– А вы молодец, Будницкий!