Золотой скелет в шкафу - Николай Леонов

– И вы выложили? – уточнил Лев.

– Естественно! – Парень только в грудь себя пяткой не бил. – Все было очень натурально! Я оператор, я и снимал. А потом мы пошли в театр и оттуда выложили запись на Youtube, как и велели. А уже после этого дебаты снимали!

– И коллегам, конечно, похвалились? – язвительно спросил Гуров.

– Ну да! Но только после того, как выложили.

– А откуда про больницу узнали?

– Какую больницу? – удивленно воскликнул парень.

Гуров провел за время своей службы столько допросов, что и не сосчитать, так что вранье определял влет, поэтому сразу понял, что тот действительно не знал ни про какую больницу, но дожать его все-таки надо было.

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? – с сомнением в голосе спросил он, но, поймав его умоляющий взгляд, добавил: – Ладно! Черт с тобой! Хоть время и позднее, и спать я хочу так, что глаза слипаются, так и быть, выслушаю твою версию. Давай, излагай ее!

Парень, которого звали Эдик, был излишне многословен, говорил, чуть ли не захлебываясь словами, постоянно повторялся, но Гуров был терпелив и, в конце концов, уяснил суть произошедшего. За час до начала дебатов, когда журналисты уже кучковались возле парадного входа в театр, другу Эдика, журналисту Герке, ныне пребывавшему в состоянии, близком к коматозному, позвонил какой-то мужик, который откуда-то знал, что они были аккредитованы на сегодняшнее мероприятие. И этот мужик предложил Герке снять момент приезда Найденова в театр. Именно момент приезда и именно Найденова, потому что готовится грандиозный розыгрыш! А потом выложить эту запись в Интернет на Youtube, пообещав заплатить пятьсот долларов. Получив согласие, он тут же сбросил на карту Г ерки двести долларов в виде аванса, а остальное обещал заплатить, когда запись появится в Сети.

Слушая его, Гуров уже более-менее представлял себе, откуда у этой истории ноги растут, но все требовалось проверить, и он приказал:

– Показывай, что снял!

– Камера в сумке, а сумка. – Эдик подбородком показал на полицейского.

Тот поставил сумку на стол, достал оттуда камеру и протянул ее Льву.

– Давайте я сам найду эту запись, быстрее будет, – предложил журналист.

– А вдруг ты ее сотрешь? – возразил полицейский.

– Зачем? Она ведь уже в Сети. Кстати, вы можете и в Интернете ее посмотреть.

Пока Эдик искал, все собрались вокруг Гурова. Сначала все было, как и говорил Гордеев: подъехал лимузин, из него вышел охранник и открыл пассажирскую дверь. Из машины довольно неуклюже вылез молодой мужчина в смокинге и подал руку тому, кто остался внутри. Это оказалась молодая женщина, которая проигнорировала руку и вышла из машины сама. Неожиданно мужчина схватил ее и попытался поцеловать, она отбивалась, а потом сумела оттолкнуть его и с ненавистью крикнула: «Мразь!» Охранник жестко произнес: «Евгений Владимирович! Ведите себя прилично». Мужчина бросил ему с презрением: «Заткнись, холоп!» – и с силой толкнул женщину, чему охранник не смог помешать – их разделяла дверь автомобиля. Женщина, падая, ударилась затылком о машину и стала сползать вниз. И в этот момент мужчина тоже начал падать. Проигнорировав его, охранник бросился к женщине, тут подбежал Гордеев и своей спиной все загородил. Потом раздался его вскрик: «Это же Евгений!» Тут в кадре появился мертвый сын Найденова, а затем искаженное гневом и болью лицо Ивана, который послал журналистов очень-очень далеко в выражениях, категорически противоречащих этикету. На этом съемка кончилась.

Обсуждать при журналистах никто ничего не собирался, поэтому Лев сказал:

– Вот что, Эдуард. Эту ночь ты и Георгий проведете в камерах. Завтра, если все, что ты рассказал, окажется правдой, вас отпустят под подписку о невыезде.

– Дайте хоть маме позвонить, – взмолился парень. – Она и так уже звонила почти беспрерывно, а если я не приду ночевать, просто с ума сойдет!

– Раньше нужно было о матери думать. Обрадовались, что можно денег по-легкому срубить, только подобные предприятия потом обычно очень дорого обходятся. А матерей ваших мы сами предупредим. – Увидев, что Эдик собирается что-то сказать, Лев поморщился: – И не надо говорить мне о том, что ты имеешь право на один звонок. А вдруг ты мне все наврал и сейчас сообщника предупредишь, а? Где их телефоны? – повернулся он к приведшему парней полицейскому, который тут же положил на стол два айфона. – Который твой?

– Вот этот, – кивком показал Эдик на свой. – Там в контактах так и написано «мама».

Лев нажал кнопку, и ему тут же ответил взволнованный женский голос:

– Эдинька! Что же ты делаешь? Мы тут с отцом с ума сходим, а ты на звонки не отвечаешь. Как ты.

– Подождите! Это не Эдуард.

– Что с ним? Он жив? Вы кто? Вы врач? В какой он больнице? – Женщина явно скатывалась в истерику.

– Не волнуйтесь, он жив и сейчас находится в полиции. Завтра с вами свяжется следователь, и в дальнейшем общаться будете с ним. Всего доброго.

Не слушая криков женщины, Гуров отключил телефон и, положив его на стол, взял второй.

– Не надо, – остановил его Эдик. – Герке никто не звонил. Мы материал во время фуршета быстренько смонтировали и редактору уже сбросили.

– Ясно! Тогда скажи, как ты думаешь, Георгий голос звонившего опознать сможет?

– Наверное, да, – пожал плечами Эдик. – Он на гитаре классно играет, а для этого хороший слух нужен. Кстати, я его спрашивал, не тот ли мужик, что упал, ему звонил, а он сказал, что нет. И не охранник.

– Этих горе-журналистов надо рассадить по двум одиночкам, а утром отдадите всю их технику специалистам, пусть разбираются: кто звонил, с какого номера, откуда звонил и откуда деньги пришли. В общем, по полной программе, – сказал Гуров Воронцову.

– Зачем же откладывать? – возразил тот. – У меня все люди на месте, прямо сейчас и займутся, к утру с гарантией будет готово.

Парней увели, причем Георгия пришлось практически тащить, и, когда за ними закрылась дверь, Лев попросил Гордеева:

– Дай мне список журналистов. – И, пока тот доставал его из папки, поинтересовался: – У кого еще есть такой список?

Иван начал перечислять, наконец прозвучала фамилия «Найденов».

– А ему это зачем? – удивился Лев.

– Он выбирал, кому имеет смысл дать обстоятельное интервью.

Изучив список, Гуров, отложил его и сказал:

– Все, как я думал. Здесь не только фамилии, имена и отчества журналистов, но и их полные паспортные данные. Заказчику этой мерзости оставалось только выбрать тех, кто помоложе, то есть поглупее, и жизнью не битый, и подписать их на эту подлость. То есть двух этих придурков, потому что все остальные постарше, а, значит, поопытней и на подобную авантюру не пошли бы. – Он повернулся к Денисову: – Как я видел, отношения у Евгения с Анастасией Михайловной были неважные?