Виновато море - Люси Кларк

Они стали молча наблюдать за грозно наступавшими волнами, а поднятый ветром песок метался по берегу.

– Может, останешься на ночь у меня? – спросила она чуть погодя, пытаясь вернуть утраченное ощущение интимности.

– Мне лучше спится в одиночестве, – отозвался он.

– А кто сказал, что мы будем спать?

Он промолчал, продолжая смотреть на воду.

– Ты ведь рад, что я приехала на Бали?

Отпустив ее руку, Ной смахнул с брови соль.

– Я думал, мы пришли смотреть на надвигающийся шторм.

– Но ведь молчать-то необязательно. Иногда у меня возникает чувство, будто… – Как ей объяснить ему, что всякий раз, когда он ее отталкивал, у нее внутри словно что-то каменело, отдавая холодком? – …будто ты от меня отгораживаешься. Будто ты где-то не здесь.

– Вот он я – стою рядом с тобой.

– Да, но ты не говоришь со мной.

– Ты рассказывала о своей сестре. Я слушал.

– Так позволь и мне послушать тебя.

Он резко повернулся:

– Я разговариваю тогда, когда мне хочется. А не когда от меня этого требуют.

– Требуют?

– Ты здесь уже сколько? Пару недель? И ни словом не обмолвилась о том, что там у вас с Финном. И я это прекрасно понимаю. Я считаю, что люди что-то рассказывают тогда, когда им этого хочется.

– Мне лишь хочется быть ближе к тебе…

– И ты считаешь, что так это получится? – Он повернулся в противоположную от нее сторону. Ветер трепал его майку

– Не уходи, – попросила Миа, но он уже направился к машине.

Она не стала его догонять. Его упрек навис над ней подобно надвигавшимся тучам, и она обхватила себя руками.

Первая капля дождя упала ей на запястье и, скатившись, оставила блестящий след. Затем тучи разразились мощным дождем, который стал покрывать песок лунками. Его шум стоял у нее в ушах, и через несколько секунд она уже была мокрой насквозь, а ее тонюсенькая футболка приобрела телесный цвет. Она не пойдет к машине. Слезы жгли ей глаза, и она, подняв лицо к небу, раскрыла рот, подставляя каплям дождя язык и губы. Во рту появился землистый привкус.

Когда ей стало холодно, она принялась растирать себе плечи, – пальцы скользили по мокрой коже. Что-то вдали привлекло ее внимание. К воде устремился появившийся из дождя силуэт. Она вся напряглась, когда поняла, что это был Ной – с доской под мышкой он целенаправленно бежал навстречу волнам.

Прижав ладонь ко лбу, Миа стояла по щиколотку в море. Щурясь, она всматривалась в дождь, стараясь не выпускать Ноя из виду, а перед глазами все вокруг плыло и качалось.

Ною понадобилось минут тридцать, а то и сорок, чтобы прорваться сквозь громадные беспорядочные волны, подныривая под их белые пенистые массивы. Теперь, сидя на своей доске, он казался расплывчатой точкой, то взлетавшей, то падающей с высоты грозно вздымавшегося под ним прибоя. Миа представляла себе сосредоточенность на его лице, в то время как он пытался уловить общий ритм волн и определить среди них какую-то одну, нужную ему. Ошибочный выбор мог стоить жизни.

До Миа донесся гул мотора, и она обернулась. На фоне дождя появился обшарпанный грузовичок, который взял напрокат Джез; дворники на ветровом стекле мотались взад-вперед. Прикрывшись курткой, он выпрыгнул из кабины и побежал к ней.

– Он там! – закричала она.

– О чем, черт возьми, он думает? – Его загорелая кожа казалась огрубевшей, а нижняя губа треснула от солнца.

На берег катила новая волна, обнажая острые скалы и участки коралловых рифов. Предусмотрел ли Ной эти скрытые опасности? Или понадеялся, что ему будет сопутствовать удача?

– Сколько он уже там? – крикнул Джез.

– С полчаса.

Они вместе смотрели, как он яростными гребками устремился к волне. Она вздымалась под ним, и он казался крохотной ракушкой на фоне туши кита.

– Не та, – бубнил рядом с ней Джез. – Слишком быстрая. Соскочи. Назад.

Но Ной не слышал. Волна неожиданно подхватила его, подняв до самого гребня. Мир вдруг словно замер. Миа чувствовала, как капли дождя иголками колют ей голову; она слышала завывание ветра; чувствовала, как море тянет ее за ноги. Ной, резко выпрямившись на доске, заскользил по волне, и мгновение она как зачарованная любовалась красотой и мощью стихии и ловкостью, с которой Ной, оказавшись в пасти волны, гарцевал на воде под разверзшимися небесами.

Однако через долю секунды все изменилось. Ноги соскользнули, словно он попал на лед. Доска взмыла в воздух, а он подлетел на волне, точно пущенный по воде камешек. Волна, взорвавшись белой пеной, обрушилась на щербатый риф, и Ной исчез.

Стоя под проливным дождем, она принялась беззвучно считать. Один, два, три… Он мог миновать мелководье с рифами и оказаться на большей глубине… Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Он достаточно опытен, и уже не в первый раз оказывается во власти волн… Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть… Он хорошо тренирован, и у него должны быть сильные легкие… тридцать один, тридцать два, тридцать три…

На фоне черневшего горизонта мелькнуло что-то белое. Его доска. Расколотую надвое, ее швырнуло вниз.

– Смотри! – заорал Джез.

Голова Ноя вынырнула на поверхность. Он болтался во вздымающейся воде – человеческое существо во власти стихии.

Позади него вырастала другая волна. Он обернулся – слишком поздно: обрушиваясь вниз, она уже набросилась на него с оглушившим Миа ревом. Вспенившееся море побелело. Она представила, как шторм тащит и швыряет Ноя, а его легкие готовы разорваться.

Обхватив себя руками, она ждала. Рядом с ноги на ногу переминался Джез.

– Слава тебе, Господи! – вскричала Миа, когда вновь увидела Ноя.

Теперь он пытался плыть. Его движения казались неуклюжими, поскольку он действовал лишь одной рукой.

– Он ранен! – воскликнула Миа, повернувшись к Джезу.

Джез не отвечал. Он лишь стоял и смотрел сквозь дождь, лившийся с его импровизированного, свернутого из куртки капюшона, ни на секунду не теряя Ноя из виду.

Они несколько минут наблюдали, как он медленно гребет к берегу, подныривая под накатывающие волны, а затем карабкаясь на поверхность. Волны вырастали одна за другой, словно непобедимые воины, и каждый раз, когда он выныривал, Ной казался все дальше от берега.

– Он остановился! Он не плывет!

– Давай, мерзавец! – отозвался Джез. – Работай своими чертовыми ногами!

Но Ной не внял его словам. Он болтался в воде, как беспомощная деревяшка, то показываясь, то исчезая из виду.

Джез вдруг швырнул свою куртку и стянул с себя майку. Его грудь оказалась несколько бледнее рук, и Миа обратила внимание на его торчавшие под кожей ребра. Бросившись в море, он поплыл кролем – яростными и короткими гребками, каждые несколько футов задирая голову, чтобы глотнуть воздуха.