Дед Снегур и Морозочка - Дарья Донцова

Но тут чашка упала на пол, а Лилия резко повернулась ко мне.

– Откуда вы знаете, что муж ездил именно в Бельгию? И я вам не представлялась по имени, не сообщала и того, что мужа зовут Антон Георгиевич! Вы кто?

– Таня Сергеева, – бормотнула я.

– Журналист? – нахмурилась Лилия. – Убирайтесь! Из-за вас я меняю третью квартиру. Представляете, каково это с больным мужем? Оставьте нас в покое. Вон! Ничему меня жизнь не учит! Опять пожалела незнакомого человека и нарвалась!

Я вынула из сумочки настоящее рабочее удостоверение и протянула его взбешенной хозяйке квартиры.

– Простите за обман. Я не имею ни малейшего отношения к прессе.

– «Бригада по расследованию особо тяжких преступлений при центре исследований криминальных групп населения», – прочитала вслух Лилия.

– Немного коряво называется, но суть моей работы от этого не меняется, – попыталась я наладить контакт с пожилой дамой.

Но та обозлилась еще больше.

– Здрасьте вам! Какое же нарушение закона сейчас мог совершить несчастный Антон Георгиевич? Он самостоятельно до туалета дойти не способен! Так и будете нас преследовать? Мой муж свое отмучился, мне его таким из психушки выдали, отдала нормального, а спустя годы получила больного. Чем его там травили? А?

Лилия подняла с пола не разбившуюся чашку и устало, уже безо всякой агрессии закончила:

– Уходите, пожалуйста.

– Простите, я не знаю вашего отчества, – тихо сказала я.

– Петровна, – почти мирно ответила она.

– Лилия Петровна, Антон Георгиевич привез два комплекта пледов?

– Что вы прицепились к этим пледам? – пожала плечами хозяйка. – Да!

– Точно помните, что их было не больше?

Лилия Петровна села в кресло.

– Денег у него при себе было немного, все, что он купил тогда, эти покрывала. Один набор для нас, другой вручил приятелям.

– Дорогой сувенир по советским временам, – подхватила я.

Лилия кивнула.

– Верно, но Антоша… не стоит рассказывать, давно это было, быльем поросло.

– Каждая упаковка содержала по три предмета, – упорно гнула я свою линию, – у вас в квартире они в наличии. А вот на даче у Веры Кирилловны только два пледа. Вопрос: куда она подевала третий? Это совсем не праздное любопытство, если учесть, что на днях в столице обнаружили труп, прикрытый именно таким пледом. Вы разрешите эксперту взять кусочек ткани для сравнения? Специалист не испортит покрывало, отстрижет кончик у одной из косичек, этого вполне хватит, чтобы выяснить: ваши накидки и обнаруженная на месте преступления из одной партии или нет? И если нет, то под подозрение попадает кто-то из семьи или друзей Веры Кирилловны. Понимаете? Уж извините за напоминание, но получается, что некто повторил преступление, давно совершенное вашим мужем.

Лилия Петровна заметалась по комнате, пару раз подбежала к безучастно сидевшему Антону Георгиевичу, потом открыла стенной шкаф. Я ойкнула: то, что принимала за дверки гардероба, оказалось входом в крошечную спальню. Со словами: «Милый, знаю, ты хочешь посмотреть сериал», жена вкатила кресло с больным в тесное помещение, включила DVD-проигрыватель, сделала погромче звук, захлопнула дверь и сказала:

– Невропатолог и психиатр уверяют, что Антон не воспринимает действительность, якобы он превратился в младенца с двумя функциями: пищеварительной и выделительной. Но мне порой кажется, что муж отлично все сечет, просто не способен реагировать нужным образом. Неужели у меня появилась надежда?

– На что? – задала я вопрос.

– На торжество правды, – патетически объявила Лилия, – сейчас, наверное, можно ее огласить. Антон категорически мне это запрещал, но ведь Тимофей умер! Больше оберегать его не надо. Знаете, я в свое время не вняла просьбам Антоши, попыталась рассказать следователю Привалову, который вел его дело, правду, но он меня слушать не стал, стукнул кулаком по столу и заорал: «Знаю вас, родственничков! Наплетете три грузовика вранья, чтобы убийцу отмазать. Твой муж маньяк! По-хорошему, его расстрелять надо, а не в психушке держать. Дурную траву с поля вон, и тебя вместе с ним, за пособничество».

Ну и как такому ироду истину растолковать? Не успела я в тот день домой прийти, как Вера примчалась, кинулась мне в ноги: «Лиля, не губи! Агата погибла, я не могу еще и Тимоши лишиться. Антона все равно должности лишат, ему светит большой срок. Если ты поднимешь бучу, его отправят не в психушку, а на зону. Версия о его невменяемости строится на убийствах, а обычный развратник не умалишенный. Умоляю, молчи. Прикусишь язык, получишь Антона через пару лет. Начнешь крыльями хлопать, он проведет годы в колонии, и неизвестно, останется ли жив. О Тимоше я уж и не говорю. Пожалей не мальчика, а своего мужа, развратников преступный мир ненавидит».

На меня внезапно напал судорожный кашель, а Лилия Петровна частила без остановки:

– Я не сразу согласилась, помчалась к следователю, выпросила свидание, в ногах у мужа ползала, выла: «Тоша, скажи правду». А он уперся: «Нет, Лиля, я кругом виноват, трусость проявил, кто кашу заварил, тому ее и жрать. Надо хоть Тимофея спасти!»

Лилия Петровна шмыгнула носом, по-детски потерла кулаками глаза и продолжила:

– Я его спросила: «А обо мне ты подумал?» Муж ответил: «Конечно, ты молодая, интересная, оформишь развод с маньяком, вернешь себе девичью фамилию, обменяешь жилплощадь и найдешь свое счастье. Если еще раз побежишь к следователю, я тебя прокляну». Понимаете, Танечка?

На всякий случай я кивнула.

– Не понимаете, – с тоской констатировала Лилия. – Антон мне в тот день ясно дал понять: ничего с момента нашего отъезда из Алаева не изменилось. Он по-прежнему любит Веру!