Те же и Скунс-2 - Мария Семенова

С самого начала им здорово не повезло. Сутки с лишним назад, когда переправлялись через ручей, черти вынесли на его берег двоих негритят. Мальчика и девочку, увлечённо разгребавших палые листья в поисках съедобных личинок. Дети теоретически могли что-то заметить. Теоретически. На практике нужно было перерезать им глотки и скормить крокодилам, и всего-то делов, но рука не поднялась. Теперь троим диверсантам оставалось гадать, что выходило им боком – собственная доброта? Или утечка информации? Или чья-то двойная, тройная игра?.. Друг доктора Лепето не шутки шутил – они удерживали дистанцию, но оторваться от погони не удавалось. «Солдаты удачи» наступали русским на пятки. Благо проводники у них были опытные. Знали джунгли как свою родную деревню…

…Гранатомёт успел побывать на плечах у Горчичника, потом у командира и вернуться назад к Бешеному Огурцу, когда спёртый, точно в бане, воздух чуть посвежел, и впереди показалась река. Громадные деревья склонялись над ней, между ними поднимался туман. Щёлкнула тетива арбалета, массивная стрела улетела со свистом, увлекая на тот берег нейлоновую нить с привязанным к ней прочным канатом. Скоро подвесная переправа была готова. Первым пошёл командир, за ним Бешеный Огурец. Последним застегнул карабин Горчичник. Всё это в темпе, на пределе сил, затылками ощущая чужое дыхание…

И преследователи не заставили себя долго ждать. Всего через несколько минут на берегу появились воины атси. Они понюхали поднимавшийся ветерок, осмотрелись по сторонам и, обнаружив переправу, потрясли в воздухе ассегаями – хур-хур-хур, у Тельца Чёрной Коровы не бывает живых врагов! Скоро к ним вышли гвардейцы президента, те же воины племени, только в штанах и с автоматами Калашникова. Как только они собрались все вместе, с противоположного берега ударил автомат, и людоеды залегли. Кто от страха, кто навсегда, кто надолго – Горчичник был снайпером класса «мастер». Когда преследователи пришли в себя и открыли ответный огонь, срезанная переправа уплывала вниз по течению, а стрелок уже мчался прочь во всю прыть, догоняя товарищей.

Он догнал их у самой границы саванны, там, где кончались обвитые лианами великаны. Здесь можно было устроить «перекур». Максимум минут на пятнадцать.

Они проглотили по специальной таблетке и четверть часа лежали на спине, уперев ноги в стволы деревьев, чтобы отлила кровь. Затем поднялись, попрыгали и быстрым, сжирающим расстояния шагом двинулись по саванне. В траве и колючих кустах шуршало, попискивало, свиристело – ночная жизнь готовилась смениться дневной. Диверсанты шли в ногу, размеренно дыша, уже без разговоров – устали вконец, экономили силы. До цели оставалось всего ничего, и тут начало светать – очень быстро, как всегда возле экватора. Угольно-чёрное небо стремительно бледнело, мохнатые звезды меркли и прятались, словно там, наверху, кто-то одну за другой выключал электрические гирлянды. Трое сняли ноктовизоры, помассировали глаза и, щурясь, продолжали быстро идти. У горизонта рокотали боевые тамтамы…

Они не спали уже третьи сутки, и, наверное, поэтому командир оступился. Вместо неслышного кошачьего шага получилось неуклюжее падающее движение, резкий взмах рук… и он вдруг закричал. В голос. Крик был коротким, но страшным. А потом командир рухнул на колени и прижал ладони к лицу.

Бешеный Огурец мгновенно заслонил его, вскидывая автомат. Но стрелять не пришлось. Горчичник первым увидел тёмно-коричневую змею, исчезавшую в высокой. траве. Фр-р-р! – тяжёлое лезвие свистнуло в воздухе и пригвоздило гада к земле. Бешеный Огурец оставил автомат и склонился над командиром.

Тот больше не кричал, но стон рвался неудержимо, а между пальцами струились бурые слезы. Боль, видимо, была жуткая.

– Стас, слышишь, Стас… – Бешеный Огурец назвал командира по имени, кое-как заставил отнять от лица руки и быстро откупорил фляжку. Стас мучительно дёрнулся, когда струя воды прошлась по пульсирующим ранам, в которые за считанные секунды превратились глаза. Так оно и бывает, если себе на беду потревожишь «спуй-сланга», живущего на границе земель мавади и атси и впитавшего ненависть обоих племён. Не зря говорят, будто таких ядовитых плюющихся кобр нет больше нигде…

– Молодая, не страшно!.. – Горчичник ухватил ещё бившуюся двухметровую тварь и, раскрыв ей пасть, посмотрел зубы. – Солёный, вакцину живо!..

Окажись змея старой, заматеревшей – со всеми надеждами можно было бы уже попрощаться. А так сохранялась возможность спасти командиру жизнь, а если повезет, то даже и зрение…

Они опорожнили шприц-тюбик, поставили Стаса на ноги и потащили его дальше. По сравнению с тем, как они двигались прежде, это был черепаший шаг. Бешеный Огурец и Горчичник всё поняли практически сразу. И командир понял.

У них не оставалось времени. И выбора тоже. Впереди – генерал Ингози, чья смерть, начертанная на скрижалях ближайшего часа, непременно должна была состояться. За спиной – друг президента, с удовольствием вырезающий живым людям печень… Спрятать командира, чтобы потом вернуться за ним, было нельзя. Найдут. Найдут и…

Стас выпутался из их рук и опять поник на колени. По звуку дыхания нашёл Горчичника, повернулся к нему и прохрипел:

– Давай, слышишь, Лёшка… не тяни… Объяснений не требовалось. Горчичник оскалил зубы и вытащил из кармашка ещё один шприц-тюбик. Сломал колпачок. Крепко обнял командира. И молча, резким движением всадил иглу ему в бедро, прямо сквозь пёструю ткань… Пальцы стиснули податливый тюбик… «блаженная смерть», подхваченная током крови, разбежалась по телу…

– Прощ… – Стас вытянулся и замер, не договорив, сведённое болью лицо разгладилось. Потом на нём проявилась и застыла улыбка. Горчичник молчал, но лицо у него стало такое, что великий воин Ингози, если бы мог видеть его, тут же улетел бы в столицу на срочно вызванном вертолёте.

– Иди, – сказал Бешеный Огурец. – Я догоню. Он поймал взгляд Горчичника, полный горя, бешенства и безысходности, и оба опустили глаза. Они были профессионалами и знали, что нужно делать дальше. Вначале отрезать у Стаса голову, затем кисти рук. И закопать так, чтобы не отыскали собаки. Горчичник подхватил гранатомёт и помчался вперёд с такой скоростью, словно и не провёл на ногах двое с лишком суток. Он действительно был самым шустрым и выносливым из троих. Бешеный Огурец остался у тела. Чуть помедлил – и вытащил из ножен тридцатисантиметровый клинок…

Горчичник залёг у засохшего баобаба, раскорячившегося на краю деревушки. Деревушка ничего особо интересного собою не представляла – с полсотни хижин, сплетенных из ветвей и обмазанных глиной, под яйцеобразными крышами. Большой загон наподобие зулусских краалей… И скопище людоедов, одетых частью в мундиры гвардейцев президента Лепето, а частью – в боевые плащи из леопардовых шкур. Кто-то мог называть нападение на мавади «операцией», «акцией» и иными мудрёными словами белого человека. Простым солдатам, а точнее, воинам племени, предстояло священнодействие. Служение Духу Войны. И оно требовало соблюдения всех ритуалов.

Шум в деревне стоял невообразимый. Мерно рокотали тамтамы, ревел истекающий кровью жертвенный бык, но все звуки перекрывал натруженный рык танкового дизеля. В центре селения, у хижины главнокомандующего, стоял танк Т-34. И из последних сил вонял солярочным выхлопом. Он, может быть, и не очень годился против современных машин, но всё ещё мог давить гусеницами и стрелять. Вполне достаточно для кочевников с их верблюдами и лошадьми…