Часовщик с Филигранной улицы - Наташа Полли

Карета лорда Кэрроу стояла напротив дома номер двадцать семь и, судя по нетерпеливо мотающим головами лошадям, находилась здесь уже довольно давно. Фонари на ней подсвечивали фамильный бело-голубой герб. Как только Мори вошел в дом, дверца кареты распахнулась и на мостовую ступил высокий мужчина в накидке с пелериной на шелковой подкладке. Держа перед собой трость, он неприветливо смотрел на Таниэля.

– Вы собираетесь жениться на моей дочери?

– Да.

Выражение лица лорда Кэрроу приобрело еще большую враждебность.

– Она высказалась очень откровенно. Сказала, что ей нужно выйти замуж и что для нее состояние не имеет значения.

– Но это просто смешно…

– Возможно, но это не ее вина, не так ли?

У Кэрроу был такой вид, как будто он собирается ударить Таниэля своей тростью.

– Вам придется подписать контракт, что вы обязуетесь поддерживать кенсингтонский дом, о существовании которого она вам, несомненно, сообщила, в безукоризненном состоянии, что означает, что вы должны будете в нем жить. У вас не будет права на его продажу. Приданое будет выплачено не сразу, а по частям, и я сохраню контроль над ним. Черт подери, если вы воображаете, что женитесь на деньгах, то вы сильно ошибаетесь!

– Мне не нужны ее деньги.

Наступило молчание. Таниэль посмотрел на витрину мастерской, где уже горел свет. Мори начал приводить в порядок разоренную мастерскую. В соседних лавках тоже зажигались огни, и их окна представляли собой живые картины, на которых, как в кукольных домиках, люди работали, ужинали или беседовали между собой.

– Я полагаю, – сказал Кэрроу, – что она, скорее всего, придумала этот трюк, чтобы доказать свою правоту, и она откажет вам, чтобы ее уже точно нельзя было выдать замуж. Но я не дам себя обмануть. Так что, мистер Стиплтон, надеюсь, вы не против того, чтобы провести остаток жизни с женщиной, которую вы совершенно не знаете, – он вновь смерил Таниэля взглядом с головы до ног. – Я считаю, что вы наглец.

– Вам следовало знать, что, если вы установите знак «Не ходить», она непременно бросится туда.

– Как вы смеете!

– Не желаете ли зайти на чашечку чаю? – спросил Таниэль со вздохом.

– Конечно, нет!

– Тогда доброй ночи.

Кэрроу вновь сжал в руке трость, но не поднял ее. Вместо этого он резко повернулся и забрался в карету, которая, подпрыгнув на мостовой, тут же тронулась с места. Таниэль пошел в мастерскую. Там Мори раскладывал вещи по местам в застекленных шкафчиках, но он обернулся на звук открывающейся двери, и между ними на некоторое время повисло молчание, которое Таниэль не решался прервать.

Затем Мори достал из жилетного кармана стальное кольцо и протянул его Таниэлю.

– Это ее размер. Вам нужно будет завтра показать его ювелиру.

Таниэль бережно взял кольцо. В руке у Мори оно казалось крупнее. Опустив кольцо в карман, Таниэль еще некоторое время стоял, держась за верстак.

– Пойдемте выпьем, – наконец сказал он. – Я… кажется, я женюсь.

Мори достал из шкафа шерри и свернулся в кресле, а Таниэль, сев перед камином, стал разжигать огонь. Подкладывая в растопку опилки и завитки стружек, он слышал у себя за спиной мягкий звук льющегося из бутылочного горлышка вина и ощущал его аромат, пробивающийся сквозь смолистый запах горящих веток. Когда огонь разгорелся и поленья затрещали в камине, он обернулся к Мори и взял из его рук протянутый бокал.

– Вам действительно хочется жениться?

– Она говорит, что мы сможем отправить мальчиков Аннабел в хорошую школу. В Лондоне, чтобы я мог с ними видеться.

Было бы честнее сказать, что он вернулся домой из Уайтхолла не потому, что испытывал доверие к Мори, а благодаря выводам, к которым Грэйс пришла в результате своего эксперимента, но он не мог этого сделать. После того, как он увидел, что устроила полиция, увидел то, как они обращались с Мори, он чувствовал, что заберет эту историю с собой в могилу.