На прикладе насечки, на сердце рубцы - Владимир Колычев

Но все обошлось, и «Форд» благополучно доехал до блочного домика с кирпичным забором, где и остановился. Одет Степан не очень предусмотрительно – футболка, шорты, шлепки, но с такой машиной, как у него, импозантно можно выглядеть и в семейных трусах.

Солнце уже закатывалось за горизонт, на поселок опускались багровые сумерки. Возможно, Марьяна со своим Пашей собираются куда-нибудь на дискотеку, а может быть, лежат в постели и наслаждаются друг другом. Степан нервно нажал на клаксон…

Вряд ли Марьяна ждала его, тем более на фордов-ском джипе. Но будто на заказ, она вышла из калитки. Распушенные волосы гладко расчесаны, губы сочно накрашены, короткое платье подчеркивает все достоинства фигуры, босоножки на длинном тонком каблуке.

Степан должен был немедленно выйти из машины, взять Марьяну за руку, затащить в салон и увезти далеко-далеко. И плевать на ее парня, на какие-то приличия…

Но он, как ослепленный, смотрел на девушку, не в состоянии пошевелиться. И она смотрела на него, не узнавая. Стекла в машине затемненные, в салоне мгла.

Оцепенение длилось не меньше минуты. В конце концов, Степан решился на поступок. Он вышел из машины и ринулся к Марьяне, как будто собирался взять штурмом неприступный чеченский дзот.

Но в тот момент, когда он взял девушку за руку, появился ее парень.

– Не понял, что за дела!

На него смотрел тяжеловес ростом не меньше двух метров. Борцовская шея, пудовые бицепсы, кулаки, что кувалды. Но парню явно не хватало скорости. Пока он тянул к нему свои руки, Степан успел отскочить в сторону.

Признаться, он был удивлен. Паша почему-то представлялся худощавым и прыщавым переростком, а перед Степаном стоял настоящий, с бронированными мышцами амбал.

Марьяна злорадно щурилась, наблюдая за растерявшимся от неожиданности Степаном. Не то чтобы она желала ему зла, но и слабый он ей был не нужен.

– Ты чего на людей бросаешься? – отступив еще на шаг, спросил Корольков.

– Ты, что ли, человек? – презрительно поинтересовался Паша.

Он шагнул вперед, пытаясь ухватить Степана за шкирку. Силы в руках у него наверняка много, но ума, видно, мало. Нельзя же быть таким безалаберным. И горло у него открыто для удара, и солнечное сплетение, и печень можно пробить одним коротким тычком…

– Самый что ни на есть, – увернувшись, кивнул Степан.

– Пидор ты! Понял, кто?

– Не был пидором и не буду.

– А это мы сейчас посмотрим!

Отступая, Степан уперся спиной в ствол дерева.

И Паша мгновенно воспользовался этим. Он ударил почти без размаха; это был классический хук справа, исполненный практически безукоризненно. Но только Степан успел присесть на расставленных ногах.

И ударил в ответ. В паховую область. В низ живота, не защищенный брюшным прессом.

– Ой-йё! – взвыв от боли, Паша опустился сначала на колени, затем завалился на бок.

– Ну что, посмотрел?

– Ну и кто ты после этого, если не пидор?

– Еще?

Степан оттянул назад ногу, будто собираясь ударить. Паша зажмурил глаза и в тщетной попытке защититься выставил вперед руку.

– Живи.

Степан мог просто обойти поверженного соперника. Но ритуальный танец победителя требовал переступить через его «труп». Поэтому он перешагнул через Пашу, хотя, признаться, сделать это было непросто из-за его габаритов.

Марьяна завороженно смотрела на него. Не думала она, что Степан может справиться с ее другом-А может, она нарочно завлекала его, чтобы стравить с Пашей. Может, хобби у нее такое, смотреть, как ее парень расправляется с ее случайными ухажерами.

– Ну, чего стоишь? – спросил он, недобро глянув на нее. – Давай в машину! Если хочешь…

Последняя фраза прозвучала, как всплеск отчаяния. Если Марьяна нарочно заманивала его в западню, то не поедет она с ним. И будет потеряна для него… Верней, уже потеряна.

Но нет, девушка движением головы дала понять о своем согласии, подошла к джипу, открыла правую переднюю дверцу, уселась в кресло. Степан тоже не медлил. Завел двигатель, поставил рычаг скорости на «старт».

В зеркало заднего вида он увидел, как поднимается Паша. От сердца отлегло. Чрезмерно сильный удар в паховую область чреват смертельным исходом, а в тюрьму возвращаться вовсе не хотелось.

– Не жалко? – спросил он, кивнул через плечо.

– Пашу? Жалко. Немного…

Она высунулась из окна, чтобы посмотреть назад.

– Нормально все, уже поднимается…

– Ручкой ему помаши! – посоветовал Степан.

– И помашу!

Она действительно изобразила прощальный жест.

– А если он тебя обратно не примет?

– А кто тебе сказал, что я хочу обратно? Может, он меня уже до печенок достал… А у тебя ничего машинка!

– Не у меня, у отца…

– Какая разница? Может, в Москву меня отвезешь?

– Прямо сейчас?

– Нет, послезавтра. Или когда-нибудь. Ты, кажется, предлагал мне остаться… р – Предложение остается в силе, – кивнул Степан.

– Только у меня с финансами туго.

– Зато у меня найдутся…

Уезжая, Ольга оставила ему двадцать тысяч в отечественной валюте, на мелкие расходы. Отказываться он не стал. Хоть и проклятыми были бандитские миллионы, но пользу они сестре принесли. И совсем неплохо, что с этой пользы капнуло и ему немного… В то, что Ольга оформит свою гостиницу ка него, верилось не очень. Зачем ей это, если брат не настаивает? Даже, наоборот, противится. Хотя и не очень. А как всякий бизнесмен, она человек прижимистый…

– А жить есть где?

– Номер в гостинице.

– Разве ты не местный?

– У родителей своя гостиница. С бассейном… А рядом домик, где они живут, но я не хочу с ними…

– Почему? Мы же не станем их смущать.

– Чем?

– Вздохами, ахами, стонами, наконец. Ты извини, что я так прямо. Я ведь и наготы своей не боюсь, и о сексе запросто… на словах… А реально со мной очень трудно. Характер такой дурацкий… Потому и говорю, что мы не будем смущать твоих родителей… Если у тебя какие-то планы на меня, то лучше меня обратно отвези… Паша меня любит, он мне все простит. Кстати, мы на дискотеку собирались…

– Намек понял.

Степан вернулся домой, оставил Марьяну в машине, а сам отправился к родителям. Отец чинил протекший кран где-то в гостинице, мама смотрела телевизор.

– Ольга не звонила? – спросил он.

– Нет, – покачала головой мама. – Наверное, еще не доехала. Сам знаешь, какая дорога…

Они договаривались, что Ольга позвонит, когда доберется до своего дома. Не нравились ему ее предчувствия. Неспроста она боится мужа… Может, зря он отпустил сестру одну.