На прикладе насечки, на сердце рубцы - Владимир Колычев

– Ну, чего встал? Пошел!

Сержант грубо толкнул Степана в спину.

Парень легко мог устоять на ногах, но он все-таки упал, и, перекатившись через плечо, тут же поднялся. Сержант удивленно взглянул на него, хмыкнул и закрыл дверь.

Степан оказался в очень выгодной позиции. С одного бока – прижавшийся к стене Ачаб, с другой – Глырь и Чирь. И тот уже пришел в движение, и другие. Эффект внезапности утрачен, но Степана могло погубить количество уголовников. Если они навалятся на него с двух сторон и одновременно, то шансов выкрутиться у него не останется.

Согнутыми в фалангах пальцами он рубанул грузина в кадык. Бил мощно, без всякой пощады, а по-другому в его положении никак нельзя.

Ачаб вырубился мгновенно. Но Степан не позволил ему упасть. Схватив его за плечи, с силой развернул вокруг себя и швырнул на двух других уголовников. Тяжеловесное тело сбило фурункулезного с ног. Но Глырь устоял. Он ловко отскочил в сторону и стремительно выбросил вперед руку. Степан успел повернуться к противнику боком, и брошенный нож лишь чиркнул по животу; вспоров майку, неглубоко, но все же до крови порезал кожу.

Вид крови окончательно сорвал Степана с тормозов. Он стрелой метнулся к блатному, махнул рукой раз, другой, поднявшегося Чиря достал ногой…

Остановился он, когда оба уже бесчувственно лежали на полу. Степан наклонился к одному, к другому. И у первого, и у второго он смог нащупать пульс, но это было слабое, затухающее биение жизни. И Ачаб едва дышал…

Степану ничего не оставалось делать, как барабанить в дверь, требовать надзирателя.

Он сбил в кровь кулаки, пытаясь достучаться до дежурного сержанта, и, в конце концов, добился своего. Появившиеся менты вытащили несчастных из камеры, кто-то сказал, что нужно вызвать «Скорую помощь». А какой-то великовозрастный лейтенант пригрозил Степану скорой расправой.

Но время шло, а его никто не трогал. И обедом вовремя накормили. Пустой борш с запахом прогорклого жира, макароны с перемолотыми салом и костями, мокрый вязкий хлеб…

А в то время, когда должны были подать ужин, прибыл прапорщик Зацепин. Он с грохотом открыл дверь, но в камеру не зашел. Качнувшись на широко расставленных ногах, он угрожающе шлепнул резиновой дубинкой по широко раскрытой ладони. В глазах – снисходительная насмешка, на губах – наглая ухмылка.

– Заходи, гостем будешь, – с кислым видом вздохнул Степан.

Может, он и справится с этим детиной, но последствия тогда будут плачевными.

– Что, гостей ждешь? Тогда тебе повезло.

Он посторонился, пропуская Дашу. Степан лишился дара речи, глядя на девушку. Красивая, нарядная, словно воздушная, она казалась существом из другого измерения.

Зацепин закрыл дверь и провернул ключ в замке.

– Это ты? Или у меня галлюцинации? – ущипнув себя за щеку, спросил Степан.

– Галлюцинации, – усмехнулась девушка. – Знаешь, сколько галлюциногена за эти деньги можно купить! Пятьсот долларов, гад, взял… Ну да ладно, дело не в деньгах. Как у тебя здесь воняет!

Весело улыбаясь, Даша защипнула пальцами носик.

– Ртом здесь лучше не дышать, – покачал головой Степан.

– Да… – согласилась девушка, опустив руку. – Ну и вонь! Глаза режет!

– Я думал, это слезы счастья, – пошутил Степан.

– Ну, я, конечно, рада видеть тебя. Столько препон преодолела, чтобы до тебя добраться… Как ты здесь вообше можешь жить?

– Не могу. Но живу.

– Я тебе покушать принесла, – вспомнила она и протянула узнику холщовую сумку с продуктами. – Только не знаю, как здесь вообще можно есть.

– Ничего, я привык.

– А не надо привыкать, не надо… И от меня не отвыкай.

Даша подошла к парню, обняла, носом зарылась в его волосы. Нежная, упругая, теплая и податливая…

– Ого! Что там у тебя шевелится?

– Хочешь узнать?

– Какой ты! – шаловливо засмеялась она.

– Какой есть.

Степан резко развернул ее к себе спиной, нагнул, заставив руками опереться о стену. А место он выбрал такое, чтобы надзиратель не мог наблюдать за ним через глазок.

– Я знала, что так и будет! – тихонько простонала девушка, качнув бедрами навстречу его движениям.

Зато Степан не знал, что такое вообще может быть в тюремной камере. И с силой прижимая к себе Дашу, нетерпеливо выражал свое изумление и благодарность за невероятный сюрприз.