Зеркало для невидимки - Татьяна Степанова

С новым обыском, на территорию шапито нагрянули в семь утра. Перетряхнули вагончик Коха сверху донизу. Администратор Воробьев и вся труппа с безмолвным негодованием взирала на это новое «бесчинство» милиции. Ибо в то, что Кох каким-то образом может быть причастен к убийствам, в цирке не верили или делали вид, что не верят. И в этом и заключалась основная проблема.

Перед началом обыска Колосов лично предупредил всех сотрудников, участвовавших в засаде на некрофила: об обстоятельствах, при которых был задержан Кох, кроме них, пока не должна знать ни одна живая душа. Начальник местного ОВД поддержал коллегу: разнесись сейчас по Стрельне слух, что «кладбищенское чудовище» поймано, не миновать крупных объяснений с родственниками тех, чьи могилы были осквернены. А в районе и так в связи с этим делом напряженно. Как бы до самосуда не дошло. А ведь многое из того, что оперативникам сейчас и так уже очевидно, еще придется доказывать.

И для этого не раз возить его на следственные эксперименты, на экспертизы. И это лучше делать без лишней огласки.

Известие о задержании Коха было подано труппе шапито именно под соусом «возможной причастности к произошедшим убийствам». Для Колосова подобная версия не была такой уж не правдоподобной.

У него имелись на этот счет кое-какие предположения, хотя он пока еще и не торопился высказывать их вслух.

Но труппа восприняла новость и появление милиции с плохо скрытым раздражением. На сыщиков тут же посыпались упреки в самоуправстве и одновременно град хвалебных отзывов о помощнике дрессировщика: "Преданный цирку молодой человек! Сын уважаемых родителей! Известная цирковая династия!

Дед — лауреат! У парня большое цирковое будущее — вы не смотрите, что пока он лишь простой берейтор!"

От администратора, восклицавшего и увещевавшего громче всех, Никита узнал, что Генрих Кох, двадцати восьми лет, уроженец Саратова, действительно происходит из известной цирковой династии силовых гимнастов. Сам с четырнадцати лет на манеже и, если бы не травма позвоночника, продолжал бы выступать в семейном номере. В шапито он незаменим. По характеру решителен и бесстрашен. И Разгуляев во время самых опасных своих номеров с хищниками полагается на него как на самого себя. Что уже давно рассматривался вопрос предоставить Коху собственный большой аттракцион с дрессурой и…

— Это роковая ошибка, поверьте — умолял старик администратор. — Генрих честный, исполнительный, аккуратный молодой человек Правда, иногда дерзок на язык. Но это возраст! Кто в молодости не считал себя центром Вселенной? Из хорошей семьи, я его деда знал. Образован, книги любит. Спортом специально занимался! И мы все, все готовы за него головой поручиться. Разве такой человек может быть убийцей?

Никите вспомнилось кладбище, его лицо в свете фонаря… Воробьев все говорил, убеждал. Что ж, красноречие администратора понятно, аттракцион Разгуляева, на котором держится цирк, снова под угрозой срыва. Выступать на арене дрессировщику без страхующего его помощника категорически запрещено правилами техники безопасности.

Обыск продолжался около трех часов. Хоть искать особо было негде. Жилище Коха было поистине спартанским. Кроме сумок с одеждой и обувью, гантелей, тренажера, тут были только компакт-диски и книги. Целая полка над старой продавленной тахтой, купленной по случаю. Колосов их все лично просмотрел: учебники немецкого языка, книги по биологии, история крестовых походов, история рыцарских орденов и целая библиотечка поэзии: Шиллер, Гете, Гейне — на немецком и на русском. А в тумбочке среди бритвенных принадлежностей еще один тюбик вазелина, купленный, видно, про запас.

Никита вспомнил, как давно, еще будучи курсантом «Вышки», участвовал на неких «особых профилактических мероприятиях», а проще сказать, в облаве в Измайлове, когда в парке накрывали столичную «голубую» тусовку. У парней, доставленных в отделение из парковых туалетов, тоже, помнится, изымали вот такие «вазелинчики». Как они орали, как умоляли не помещать их в общие камеры, к другим. И как весело гоготали в ответ на эти мольбы дюжие патрульные в дежурке и его, Никитины, сокурсники.

А Колосов сказал себе: «Ты в армии, сынок, ты в такой, блин, армии…»

Однако существо, задержанное этой ночью, хотя и пользовалось в известных случаях вазелином, не принадлежало к числу традиционных «меньшинств».

А вот к какому числу оно принадлежало… Никита припомнил и то, как недавно просматривал банк данных по кладбищенскому вандализму. Некрофилов так называемого «чистого вида» там не числилось. Были могильные мародеры, обиратели, грабители, низвергатели памятников по политическим и религиозным мотивам, кладбищенские воры, насильники, подстерегающие на кладбищах одиноких женщин, и прочая сволочь. Но тех, кто страдает дикими патологическими отклонениями, тех, кто предпочитает занятия сексом не с живыми, а с мертвецами. таких в банке данных пока еще не водилось. Кох был первым на всю область, слава богу, первым на весь регион.

Из справочной же литературы Колосов почерпнул скудные сведения о встречавшихся в криминальной практике «чистых некрофилах». И понял лишь то, что это редчайшее извращение. Интересно, подумал он, как бы заговорили все эти циркачи во главе с их заступником-администратором, узнай они, что превозносимый ими до небес «решительный и бесстрашный» двадцативосьмилетний помощник дрессировщика задержан с поличным на кладбище при попытке совокупления с вырытым им из могилы трупом цирковой уборщицы, на похоронах которой он только утром присутствовал.

«Тварь!» — ему вспомнился и этот яростный крик Андрюхи Воронова: лейтенантика там на кладбище прямо трясло от бешенства. И он еле-еле сдерживался, чтобы не ударить скованного наручниками Кохаг"

А когда после спешно проведенного осмотра места они начали приводить в порядок могилу Петровой, Воронова мучительно рвало в кустах бузины. И Колосову пришлось дать парню свой носовой платок.

После обыска он вернулся в Стрельненский отдел: Коха пока содержали в местном ИВС. Его еще не допрашивали, потому что, как докладывал дежурный, «задержанный находится в сильно возбужденном состоянии». Изъятые улики — лопату и вазелин — срочно направили на экспертизу. Оставалось ждать результатов.

— Никита Михайлович, на пару слов, — к Колосову заглянул следователь, ведущий дело по «кладбищенскому вандализму», — тут вот в чем проблема.

Думаю, вы знакомы с диспозицией статьи «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»?

— А в чем дело? — спросил Никита.

— Шеф сказал: Кох и как подозреваемый по двум убийствам проходит. И у вас в связи с этим с ним серия оперативных мероприятий запланирована. Так вот, я хотел предупредить вас: не откладывайте дела в долгий ящик. Насколько понял, пока что его действия подпадают только под простой состав статьи, без отягчающих обстоятельств. А там санкция смехотворная. Либо штраф, либо исправ-работы до одного года. Арест в исключительном случае и только до трех месяцев. А это значит…