Жизнь после жизни - Александра Маринина

На свой день рождения Илья Вторушин пригласил Настю, котораяидти не очень хотела, но не сочла возможным отказаться. Кроме Насти и Федулова,в кабинете собрались еще два оперативника, которые с удовольствием выпивали иели принесенные Ильей закуски. Сам Вторушин довольно быстро опьянел, во всякомслучае, после третьей, правда, довольно большой рюмки капитан показался Настеизрядно нетрезвым. Полное лицо его раскраснелось и покрылось мелкими каплямипота, в вороте расстегнутой сорочки проглядывали курчавые светлые волосы, такиеже густые светлые волосы покрывали и предплечья Вторушина, открытые завернутымирукавами, блестящие от жирной еды губы казались бесформенными и то и делорасплывались в пьяной улыбке.

Сперва разговор, как и полагается, вертелся вокруг служебныхвопросов, в частности вокруг Полосухина и Николая Семеновича, сопротивлениекоторых умелому натиску оперативников оказалось недолгим и которые в концеконцов рассказали, кто и за какие деньги их нанял для того, чтобы пугать народв клубе «Золотой век». Как и ожидалось, это оказались люди, приближенные кгородской администрации, которые всеми силами пытались выдавить Бегорского изусадьбы. Но к убийствам Полосухин и Николай Семенович все-таки не имелиникакого отношения, просто их наниматели решили с выгодой для себя использоватьуже совершенные кем-то преступления. Легенду придумал все тот же НиколайСеменович, который действительно жил в Санкт-Петербурге и бывал в Томилине лишьнаездами, стараясь по мере возможности не выходить из гостиницы, дабы случайноне встретиться с обманутой им журналисткой.

— Вы все-таки полезли с ними разговаривать, — супреком говорил Илья Насте, — хотя я просил вас обойтись безсамодеятельности. Чего вам тихо не сиделось? Чего вы добивались этимвыступлением?

— Много ты понимаешь, — пытался заступиться за нееДмитрий Федулов, — Анастасия Павловна лучше знает, нашел кого учить. Онаеще тебя поучить может.

— Илья, я объясню, — спокойно ответилаНастя. — Есть люди твердые и упертые, то есть негибкие, и если огорошитьих чем-то внезапным, неожиданным, то они, скорее всего, начнут колоться, потомучто не смогут быстро перестроиться и выработать линию защиты. Если бы мы имелидело именно с такими людьми, то мой разговор с ними был бы совершеннонеуместен, тут вы правы. Но в нашем случае люди были с развитым интеллектом,гибкие, сообразительные. Ведь если бы Лерка Енот был тупым, он не смог быстолько лет безнаказанно воровать и не попадаться. А уж про Николая Семеновичая вообще молчу, там и интеллект, и образованность. С такими людьми никогда незнаешь, чего ждать, они способны на неожиданные ходы, причем как раз в ситуациивнезапной атаки, как крысы, загнанные в угол. А вот если дать им возможностьподумать и подготовиться, то они и сами придут к тем выводам, которые мы хотимим навязать: лучше сразу признаться в меньшем, чем рисковать быть обвиненным вбольшем. Понимаете?

Но служебные вопросы вскоре оказались исчерпанными, вернее,присутствие Насти не давало оперативникам возможности обсуждать их в томобъеме, в каком хотелось бы, и перешли к разговорам на вполне нейтральные темы,в частности, обсудили перспективы наших спортсменов на грядущей Олимпиаде вВанкувере, а также варианты проведения летнего отпуска. Именинник своодушевлением рассказывал о том, как ездил вместе со своей бабушкой в Египет,причем рассказывал, судя по всему, специально для Насти, потому что всеостальные едва скрывали откровенную скуку: вероятно, историю эту они слышалидалеко не впервые.

— …мечта была посмотреть на пирамиды и покататься наверблюде. К пирамидам я ее свозил, брал машину напрокат, а когда дело дошло доверблюдов — вот тогда самое страшное и началось. Бабуля у меня немолодая, неочень здоровая, полная, но энтузиазма и молодого задора в ней на десятерыххватит. На верблюда-то она с горем пополам влезла, а вот одета она оказаласьнеправильно и стерла себе все бедра и даже ягодицы. Я ей потом помогал мазатьпотертости кремом и пластырем заклеивал, она, бедненькая, еле ходила. И выдумаете, ее это расстроило? Да ни капельки! При каждом шаге боль ужасная, а онавсе ходила достопримечательности смотреть. Вот какая у меня бабуля! Она такрадовалась этой поездке! И вообще она у меня лучше всех! А какая кокетка! И этов ее годы! Мы ей там купили серьги, огромные такие, яркие, висячие, и еще онавысмотрела в лавочке зеркальце в национальном стиле, так бабуля эти серьгисразу же надела и все время в зеркальце на себя смотрела, до того ей нравилисьи серьги, и зеркальце, и она сама в этих серьгах. Но правда-правда, серьги ейочень шли, она такая красавица была!

Настя даже не могла понять, почему ей так неприятно все этослышать. Восхищение бабушкой казалось ей наигранным, слишком демонстративным,слишком слащавым и вообще каким-то противным и нездоровым. «Ты сошла сума, — одергивала она себя, грызя палочки соленого копченого сыра, —почему любовь к родной бабушке и восхищение ею вызывают у тебя такую неприязнь?Может быть, дело в том, что у тебя самой никогда не было бабушек и ты просто незнаешь, как можно их любить? Тебе самой не дано испытывать такую любовь кстаршим родственникам, и тебе кажется, что это не может быть искренним. Возьмисебя в руки, Каменская, в тебе говорит обыкновенная зависть. Да-да, признайсясебе: ты банально завидуешь Илье Вторушину, потому что у него есть то, чего нету тебя, у него есть замечательная бабушка и любовь к ней». Но уговоры непомогали, чем дальше — тем больше капитан делался ей противен.

Воспользовавшись первым же благовидным предлогом, Настяпокинула праздник, села в машину и отправилась назад в усадьбу. По дороге еестали одолевать совсем уж неприличные мысли о том, что если второе убийствобыло имитацией первого, то кто, как не Вторушин, мог так точно знать и воспроизвестивсе детали. Федулов, конечно, тоже мог, как и любой из милиционеров,присутствовавших при осмотре трупа, но именно Вторушин так похож на психа,зацикленного на пожилых женщинах. Настя мысленно представила себе, как он мажеткремом и заклеивает пластырем потертости на ягодицах и внутренней стороне бедерлюбимой бабушки, и ее чуть не стошнило. А этот его рассказ про серьги изеркальце? Хотя зачем ему так подставляться? Если Илья Вторушин и есть тотсамый маньяк, совершивший оба убийства или хотя бы одно из них, то он долженделать все, чтобы на него не пало ни тени подозрения. И уж конечно, он не будетрассказывать про бабушкины ягодицы, про серьги и про зеркальце. Но, с другойстороны, ведь он выпил. И, значит, потерял контроль над собой.