Жизнь после жизни - Александра Маринина

Утро было пасмурным и тяжелым, как настроение после похорон.Настя долго пыталась проснуться, но потом бросила эту пустую затею и решиласпать, сколько влезет.

Влезло не очень много, в половине десятого она все-такиподнялась. Бегорский все еще находился в усадьбе, поэтому на завтрак светилаперспектива овсянки. Настя поморщилась при мысли об этом и решила в кафе неходить, а выпить пустой кофе в номере и поехать в город, где устроить себе«неправильный» завтрак в каком-нибудь общепите. «А как же Подружка! —спохватилась она. — Собака ждала тебя весь вечер, а ты ее обманула и непришла. И сегодня с утра она снова тебя ждет, и грустит, и не понимает, то литы ее разлюбила, то ли уехала, не попрощавшись, то ли умерла. Но в клубное кафея все равно не пойду, хоть расстреливайте. Лучше поголодаю лишних полчаса».

Радость Подружки при виде Насти невозможно было описать, онавиляла хвостом, бросалась на решетку вольера и глухо лаяла, а ее темныеблестящие глаза излучали любовь и восторг.

— У меня даже ничего вкусненького для тебя нет, —пристыженно говорила Настя, надевая ошейник и пристегивая поводок, — явчера не сумела ничего купить. Ты уж меня прости.

«Мне ничего не нужно! — было написано на морде усобаки. — Только ты приходи, только не бросай меня, не забывай!»

Гулять было тяжело, дул пронизывающий влажный ветер, откоторого слезились глаза и мерзло лицо, но Настя мужественно выдержалаотведенные для прогулки полчаса, после чего отправилась искать место, где можнос удовольствием позавтракать. Водитель посоветовал ей маленькое заведение науглу Майской площади и Федеративной улицы, совсем рядом со зданием мэрии и вдвух шагах от отдела внутренних дел.

— У них всегда продукты свежие и повара хорошие, —сказал он со знанием дела. — Там же народ из мэрии питается, ипрокурорские, и судейские, и менты. Они с семи утра открываются, там завтракаютте, кто сутки дежурит.

Заведение оказалось на удивление уютным, с маленьким, нодостаточно разнообразным меню. Почти все столики были заняты, но Насте удалосьнайти очень симпатичное место у большого окна, выходящего на Майскую площадь.Уже через две минуты она поняла, почему такой, казалось бы, удобный столикоставался свободным: от окна нестерпимо дуло, и ей пришлось накинуть на плечикуртку, а колени прикрыть сложенным в несколько раз длинным шарфом. Она саппетитом поглощала творожную запеканку с вареньем, ела хрустящие теплыекруассаны, намазывая их медом, пила ароматный кофе и смотрела на громоздкоездание бывшего Дома политпросвещения, ныне концертного зала, того самого, гдебез малого год назад проходил творческий вечер известной актрисы, послекоторого убили Галину Ильиничну Корягину. Где-то здесь, на этой площади,прогуливался Ленечка Вешняк, ожидая, когда закончится концерт. Наверное, оннервничал, потому что в толпе ему нужно было отыскать малознакомую женщину,которую он видел до того времени, скорее всего, не больше одного раза. Вряд лион ориентировался на фотографию. Вероятно, он все-таки предварительно приезжалв Томилин, где по договоренности с Ритой Нечаенко посмотрел на Корягину«живьем». Впрочем, это уже не имеет никакого значения… Он стоял где-то здесьили прохаживался взад-вперед, а может быть, даже сидел в этом кафе и даже натом самом месте, на котором сейчас сидит Настя и с которого так хорошо виденвход в концертный зал. Он ждал и знал, что ему нужно найти женщину, дойтиследом за ней до пустынных проходных дворов и убить. Убить быстро и тихо.Неужели он был на сто процентов уверен, что сможет, что не дрогнет?Ангелоподобный белокурый хищник, нападающий со спины…

Настя даже не сразу поняла, что кто-то стучит в стекло. Онаочнулась и увидела, что на улице, прямо перед ней, стоит улыбающийся ИльяВторушин. Она приветственно махнула рукой, думая, что он просто пройдет мимо, кзданию горотдела, но Илья почему-то кивнул и направился к двери кафе.