Смерть ради смерти - Александра Маринина

– Ну и наворочал ты, – хмуро проворчал ИгорьКонстантинович Супрун, глядя на сидящего напротив Бойцова. – Ясно одно:эти мерхановские деятели не смогут убрать Каменскую так, как надо. Перваяпопытка была еще ничего, приличная, жаль, что сорвалась. А дальше пошло всехуже и хуже. Понятное дело, их время поджимает, на тщательную подготовку ипродумывание всех деталей его уже не хватает. Зря мы на них понадеялись, толкуне будет. Придется менять всю стратегию. У тебя есть соображения?

– Я предлагаю сказать Каменской правду. Пытаться ееобмануть бессмысленно, можно только навредить.

– Ты с ума сошел! – зашипел на него Супрун. –Что мы ей скажем? Что собираемся захватить прибор, который в Институте делаютдля Мерханова?

– Зачем же так, Игорь Константинович. Коротковпоявляется в Институте только для того, чтобы выяснить, кто ходатайствовал заВойтовича. Пока он этого не выяснит, не отстанет. А поскольку он не выяснитэтого никогда, работа над прибором так и не будет возобновлена. Я считаю, мыможем сказать Каменской, что это мы попросили выпустить Войтовича. Тогда люди сПетровки успокоятся.

– Допустим, – уже спокойнее ответил Супрун. –А почему ты считаешь, что ее нельзя обманывать? У нее что, какое-тонеобыкновенное чутье на ложь?

– Нет, не думаю, – задумчиво произнесВадим. – Пожалуй, никакого особого чутья у нее нет. Но она очень хорошосоображает. На удивление хорошо. Только медленно. Она не сразу видит обман, нозато потом, когда начинает все обдумывать, у нее концы с концами сходятсячетко. Судя по всему, у нее прекрасная память и сильное логическое мышление.Пусть не сразу, но обман она все равно раскусит. И потом, она недоверчива иосторожна. С ней, мне кажется, лучше избрать такую тактику: не говорить нислова неправды, только правду рассказывать не всю.

– Кажется ему, – проворчал Супрун. – Лучше бытебе вчера все, что нужно, казалось, тогда бы не напортил столько. И цена твоейоперативной информации – хрен да копейка, и то в базарный день, если ты заранеевсего этого не знал. Ладно, действуй, теперь уж отступать некуда, все равно унее твой телефон есть, так что и спрятаться ты от нее не можешь, и личность твоюона установит в три минуты. Лучше уж ты первый ей откройся, пока она сама протебя все не узнала. Между прочим, ты ничего не выяснил про ее замужество?

– Не удалось. Могу только сказать, что она вряд либеременна.

– Ишь ты, – ухмыльнулся Супрун. – Ничего несмог, а такую тонкую деталь выяснил. Но есть хоть какая-то надежда, что ты еераскрутишь? Сможешь втереться к ней в доверие?

– Я постараюсь. Но она очень замкнута, это будеттрудно.

– Да что ты мне голову-то морочишь! – взорвалсяИгорь Константинович. – Замкнута, трудно! Это она-то замкнута?

Он выхватил из папки фотографию Каменской и швырнул ее настол.

– Да она кипятком писать должна от счастья, что такойпарень, как ты, будет за ней ухаживать. С ее-то внешностью она ничего слащеморковки не ела. И не говори мне ничего, слышать не хочу! А если ты импотент иу тебя проблемы, то ты так и скажи, я другого сотрудника к ней приставлю, коняс яйцами найду, специально для такой страхолюдины. Всё, Бойцов, на этомзакончим. Иди составь подробный отчет о наемниках, которые за ней охотятся,отдашь мне. После этого отправляйся искать Каменскую, сегодня у нас суббота,так что здесь можешь до понедельника не появляться. И не сгущай краски, тыпонял меня? Милиция сейчас занимается только убийством этого тележурналиста, навсе остальное у нее сил нет, так что, бог даст, обойдемся малой кровью. Иди.

Через полтора часа на стол Игорю Супруну лег отчет Бойцова олюдях, которые трижды пытались убить Анастасию Каменскую. Он снял телефоннуютрубку и вызвал своего подчиненного, по рангу равного Бойцову, но руководящегодругой группой.

– Разберись с этими деятелями, – сказал емуСупрун, протягивая отчет. – Только так, чтобы информация не попала в МУР.Автокатастрофа, пожар, наводнение – что угодно, на твой выбор. Но их фотографиине должны дойти до отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями.Там их могут опознать. Усвоил?

– Так точно, – по-военному коротко ответил тот.

Оставшись в одиночестве, Игорь Константинович привычнооткинулся в кресле и уставился взглядом на изображенные на картине экзотическиецветы в узкой стеклянной вазе. Почему внезапно так осложнилась ситуация вокругприбора? Ведь долгое время все было тихо-спокойно, даже совершенное Войтовичемубийство и его последующее самоубийство не вызвало такую волну, которая вдругподнялась из-за этого дурацкого пожара и сгоревшего в нем уголовного дела.Неужели все дело в ходатайстве? Или там что-то другое? Надо бы проверить дляспокойствия. А заодно и про цианиды выяснить. Литвинова утверждает, что этобыла внеплановая проверка из-за того, что участились случаи отравления. А такли это на самом деле?