Черный ворон, я не твой - Владимир Колычев

Станислав пришел в себя еще вчера ночью. Понял, что лежит в больничной палате, догадался, что под охраной. Состояние еще не то, чтобы можно было подняться с койки. Да и на окнах решетки – было бы возможно двигаться, все равно не убежать.

Хреновое состояние. Грудь болит, тело словно чужое, в голове какой-то шумящий туман… Он помнил девушку с наведенным на него пистолетом. Она кричала, что из прокуратуры. Красотка, но жалеть ее он не собирался. Почувствовал ее слабину – она боялась стрелять. Он думал, что не выстрелит, поэтому и полез за своим оружием, но… Все-таки выстрелила. И закружилось перед глазами небо, закручиваясь в громовую спираль…

Все утро Станислав притворялся, изображая бесчувственного пациента. Но скоро это ему надоело. В палате он был один, врачи заходили редко, в основном с ним возились медсестры – укол сделают, капельницу поставят. Менты не заглядывали… Но они обязательно появятся, как только он отроет глаза. А рано или поздно это случится, не хватит ему терпения притворяться…

Он открыл глаза в тот момент, когда медсестра вынимала иглу из его вены. Попросил пить. А где-то через час в палату зашел человек в белом халате, накинутом поверх серого костюма. Сосредоточенное лицо, строгий взгляд, повадки человека, уверенного в чрезвычайности своих полномочий.

– Здравствуйте, Станислав Севастьянович…

Голос у него неприятный, скрежет в нем какой-то, будто ножом по сковородке водит, аж нервные мурашки по коже пошли.

Станислав сделал вид, что не слышит его.

– Здравствуйте, говорю… Моя фамилия Колечкин, зовут Александр Илларионович. Я старший следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам.

Казимиров продолжал игнорировать его.

– Вы слышите, я из Генеральной прокуратуры! – раздраженно поморщился Колечкин.

Похоже, он был разочарован тем, что Станислав не вскочил с постели, чтобы вытянуться перед ним в струнку.

– Вашим делом, Казимиров, занимается сама Генеральная прокуратура!

Голос следователя становился все громче и громче. А у Станислава и без того шумело в ушах.

– У вас мало времени, Казимиров! – Колечкин не унимался, напротив, наращивал темп. – Ваши родственники задержаны, в любое время они начнут давать показания. Генеральный прокурор принял решение – кто первый заговорит, тот пойдет свидетелем. Кто будет молчать – тот получит самый большой срок…

В ответ на этот словесный бред Казимиров закричал, взглядом. Сам он молчал, но в глазах поднялась такая буря эмоций, что Колечкин стушевался.

Генеральный прокурор не мог принять столь идиотского решения. И Станислав не мог пойти по делу в качестве свидетеля ни при каких обстоятельствах. Он – организатор, он – вдохновитель… Да и слабо верилось в то, что члены его семейного синдиката задержаны…

– Вы мне не верите! – сделал вывод Колечкин. – Ладно!

Он достал из портфеля диктофон, перемотал пленку назад, включил запись. Сухой официальный голос того же следователя:

– Вы утверждаете, что Римма Казимирова похитила вас?

– Да. Она ударила меня электрошокером…

А это голос Андрея Сизова. Значит, он уже на свободе. Или в тюрьме. Но в любом случае не в том подвале, где он должен был сдохнуть на цепи…

– Вы считаете, что Станислав Казимиров руководит бандой грабителей?