Черный ворон, я не твой - Владимир Колычев

Всю ночь Казимиров провел, не смыкая глаза. Спать хотелось невыносимо, но его беспокоили Щербатый и Арканыч. Разжалованная блатота могла пойти на реванш, этого Станислав и опасался.

А утром после подъема к нему подсел Кологривцев, обратился к нему с заговорщицки-заигрывающим видом. Едва уловимым кивком показал на Щербатого, который дожидался своей очереди к раковине-умывальнику.

– Они там о чем-то шушукались, – шепнул он. – Что-то затевают.

– Пусть затевают, – с презрением к противнику скривился Станислав. Он сам чувствовал, что вышло фальшиво, но это его не смутило. – Я их, козлов, в бараний рог…

– Добить их надо.

Казимиров пожал плечами. С одной стороны, Кологривцев прав, но с другой – ему-то какое до этого дело?..

– Как бы чего не вышло.

– А ты не каркай!

– Да я не каркаю, я подсказать хочу. Ты человек новый в наших кругах…

– В каких на хрен ваших кругах? В дерьме вашем, скажи!

– Ну, можно сказать и так! – согласился Кологривцев.

Казимиров вспомнил, как позавчера блатные разводили его на словах. И сам в свою очередь вцепился в бывшего чиновника. Уничтожающе глянул на него, коварно ухмыльнулся.

– Ты что, в дерьме живешь?

– Я?! Нет! – пугливо оглядевшись по сторонам, мотнул головой Кологривцев.

Он очень надеялся, что никто ничего не заметит, но камера уже прислушивалась к разговору. И даже Щербатый нехорошо скалился – в предчувствии веселого разговора.

– Да нет! Ты не так понял!

– Что не так понял?.. В дерьме мы, значит, живем, да?

– Нет, но…

– Я понимаю, грязно здесь, от сортира воняет…

– Но это не дерьмо, нет, – еще более отчаянно мотнул головой бывший чиновник.

– То есть в сортире не дерьмо? Шоколад там, да?

– Нет, в сортире как раз дерьмо…

Казимиров глянул на Щербатого, а тот, на свою беду, воспринял это как просьбу о помощи. Дескать, добить лоха надо…

– Ты сам как дерьмо! – хохотнул он, обращаясь к Кологривцеву.

Но Станислав нарочно его «не так понял». С грозным видом поднялся со своей шконки.

– Ты что-то сказал, Помойка?

– Э-э, это я не тебе! – испуганно шарахнулся от него Щербатый.

Но Станислав надвигался на него неумолимой скальной глыбой. В конце концов уголовник не выдержал, сунул руку под подушку, вытащил оттуда остро заточенный черенок от ложки. И даже попытался нанести удар. Но Станислав не зря в свое время занимался борьбой и качал мышцы. Он перехватил руку, но ломать ее не стал, хотя и мог. Выбил заточку, ногой пнул ее под кровать.

В это время приоткрылась дверь, с грохотом стукнувшись о блокиратор. Появилось откормленное лицо надзирателя.

– Что здесь такое?

Он подозрительно глянул на Щербатого, за спиной которого стоял Станислав. Рука взята на излом, малейшее движение, и боль будет сумасшедшая, и перелом. Щербатый это понимал, потому промолчал. А вчитываться в его жалкий, взывающий о помощи взгляд надзиратель не стал.

– Ничего, командир, все в порядке! – бодро подмигнул ему Станислав и красноречиво глянул на Кологривцева.

Оказывается, не зря тот был чиновником, если умел понимать с полуслова. Он мигом вскочил со скамейки за столом, на полусогнутых подбежал к надзирателю и сунул ему в руку две тысячные купюры.

– Поесть что-нибудь принеси. И диск бы для «DVD»…

Надзиратель только рад был подзаработать. Забрал деньги, закрыл дверь с видом человека, который все понимает, но которому все равно…

Станислав мельком глянул на разжалованного смотрящего. Арканыч предпочел не вмешиваться. Сидит, притихший, делает вид, что ничего не замечает. Не в том он состоянии, чтобы ударить в спину. А раз так, то с Щербатым можно было делать что угодно.

– Я тебе сейчас покажу, где настоящее дерьмо зимует!