Красавиц мертвых локоны златые - Алан Брэдли

Поскольку он может свободно дышать, он постепенно выйдет из этого состояния.

Я села рядом с ним и зашептала на ухо:

– Все хорошо, Доггер. Ты в безопасности. Они ушли. Я их прогнала.

У меня колотилось сердце. Что ж, подумала я, разве сердца не для этого созданы?

Мисс Трулав доставала банку из буфета. Сквозь прозрачное стекло я увидела бобы, похожие на кофейные.

– Спасибо, нет, – прошептала я, качая головой. – Ему нельзя давать стимулирующие средства.

Но она меня не слушала. Открыла банку, достала горсть бобов и начала заталкивать их ладонью себе в рот.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит.

– Нет! – завопила я, вскочив на ноги. Бросилась через всю кухню и выхватила банку у нее из рук. Но слишком поздно: ее челюсти перетирали бобы и в ее глазах читался триумф.

Она ничего не говорила и просто стояла у раковины, пережевывая и глотая с таким видом, будто победила в какой-то великой битве.

Сейчас я понимаю, что в ее глазах блестело безумие. Она одновременно сдалась и победила – все в одном величественном жесте.

Я попыталась заставить ее выплюнуть бобы, схватила ее за талию, сжала руки и резко надавила. Она икнула, пытаясь оттолкнуть меня, и это было все равно что держать дикую кошку. Физически я некрупная, и мисс Трулав тоже. Но ее сила подпитывалась яростью обезумевшей женщины. Я не рискнула сунуть ей пальцы в рот.

Все это, если не считать шороха одежды, происходило в неестественном молчании. Борьба не на жизнь, а на смерть в немом кино.

Она упала на пол, подтянула дергающиеся ноги к груди и продолжала сглатывать.

Интересно, калабарские бобы уже подействовали? Что, если из-за хрупкого телосложения мисс Трулав их яд скажется быстрее?

Мне стыдно признаться, но секунду я стояла и просто смотрела, пытаясь заставить свой рациональный мозг заработать.

Внезапно меня схватили за локоть и спокойный голос произнес на ухо:

– Атропин.

Я резко повернулась.

– Атропин поможет. Интересно, он тут имеется?

Боюсь, я открыла рот от удивления.

– В садовом сарае есть паслен и дурман, – ответила я.

– Не могли бы вы оказать любезность и принести ягоды, – сказал Доггер. – Воспользуйтесь садовыми перчатками около раковины. – И он добавил: – Извините, если я вас испугал. Не было другого выхода.

Чуть не всхлипывая от радости, я сорвала ключ с крючка и, на ходу натягивая перчатки, вылетела из задней двери, словно стрела из лука.

В сарае я посрывала все красные ягоды с четырех кустов и рванула обратно в кухню, неся их на вытянутых ладонях, словно трофеи.

Доггер взял маленькие ядовитые шарики и без единого слова в самой что ни на есть профессиональной манере открыл рот мисс Трулав и затолкал ягоды внутрь. Это искусство он явно освоил в туманном прошлом. Сильными руками сдавил ее челюсти, из которых текла слюна. Я практически чувствовала на своих зубах, как перетираются ягоды.

– Осторожно, чтобы она тебя не укусила, – предупредила я.

– Тонкость заключается в том, – сказал он, повернув голову и глянув на меня с таким видом, словно я его любимая учительница, а он мой прилежный ученик, – чтобы добавить ровно или почти ровно три с половиной части атропина на количество проглоченного физостигмина. Иначе антидот превратится в яд. – И с улыбкой добавил: – Как вам известно.

Я действительно это знала, как и всякий увлеченный адепт искусства отравителя. Соотношение физостигмина и атропина – это лезвие бритвы: либо оно окажется правильным, либо…

Что ж, нет никакого либо. Смерть есть смерть.

Физостигмин действует на нервную систему так, как нервно-паралитический газ, отключая дыхательные мышцы. Для женщины с телосложением мисс Трулав хватит трех бобов.

Доггер разумно предпочел ягоды паслена, потому что в них алкалоид содержится в более доступной форме, чем в дурмане, откуда пришлось бы получать его путем настаивания или дистилляции.

Времени для этого не было. Ягоды или ничего.

– Если вы будете так любезны поставить чайник, – попросил Доггер, – и поищете грелку, я пока продолжу растирать ее конечности.

Однажды инспектор Хьюитт привел меня в ярость приказанием поставить чайник, но в случае с Доггером я не возражаю. Спасение жизни – это не рабский труд, как бы оно ни выглядело со стороны.

Я нашла резиновую грелку в ящике под раковиной, и вы бы не успели произнести «ацетилсалициловая кислота», как я наполнила ее кипятком.

Сейчас Доггер использовал технику искусственного дыхания, сгибая и разгибая руки мисс Трулав, чтобы восстановить работу ее легких.

Судорожно вдохнув, она повернулась на бок, и ее, на удивление, обильно вырвало темной жидкостью.

– Отлично, – заметил Доггер, продолжая свою работу. – Хорошо бы позвонить доктору Дарби. Мисс Трулав потребуется присмотр в больнице.

Когда я потянулась к телефону, Доггер добавил:

– Возможно, вы захотите также позвонить вашему другу инспектору. Нам следует ожидать благодарность и ярость в равных долях.