Американское сало - О. Воля

– Ви ще не пробували американського сала? Купите кращу закуску до будь-якого стола![53]

Ищенко и Саакашвили подписали в Киеве соглашение о стратегическом характере отношений, сообщает агентство KM.RU.

– Как самочувствие, Владимир Семенович? – участливо поинтересовался Николай.

– Ничего, Коля, уже получше, – благодаря ученика за заботу и приглашая его в дом, ответил генерал, – пройдем-ка мы с тобой на верхнюю веранду, там Надя уборку сделала и кой-какую перестановку, так что можно оттуда видом на сад насладиться и там чаю попить.

Отказываться от приглашения Николай не стал.

Ну, и хотя это по правилам приличия так принято, чтобы хвалить хозяина за богатое убранство дома, но в случае с жилищем учителя Козаку не приходилось лукавить. Дом Колеи вызывал у Николая восхищение и честную белую зависть. Нынешний размах, с которым стали обустраиваться его коллеги, не совсем укладывался в его сознании. «Зачем столько комнат?» – недоумевал Николай, расхаживая, например, по дому Клюквина – этого другана его шефа – Янушевича. Зачем человеку столько комнат? Имея доступ к оперативной информации, кто-кто, а Николай отлично знал, сколько убийств на бытовой почве случалось в этих коттеджах «новых украинцев»! Но с жилищем Владимира Семеновича Колеи дело обстояло иначе. Во всем экстерьере и интерьере этого дома Николай находил грани так называемого «разумного потребления», за которыми, с одной стороны, была ненужная роскошь, а с другой стороны – только самое необходимое, что положено по статусу, по той самой пресловутой «ноблес оближ».

– Хорошо вы тут все устроили, – похвалил Николай, – уютно, мне нравится.

– Присаживайся вот тут, возле окна, – указав на летнее легонькое, но очень с виду удобное плетеное кресло, пригласил генерал, – отсюда сверху прекрасный вид, не правда ли?

Действительно, с верхней веранды открывался изумительной красоты вид на весь сад генеральской дачи.

– Чаю? Кофе? – поинтересовался генерал.

– Чай, если можно, – попросил Николай.

– А что твоя москвичка предпочитает? – подмигнув, спросил генерал.

– Она любит кофе, да покрепче, – совсем на этот раз не смутившись, ответил Николай.

– Ну, как нибудь я угощу, – улыбнулся Колея. – Не боишься, что отобью?

– Она меня любит, – сказал Николай.

– Все это вздор, – жестом прервал Николая Колея. – У нас, у разведчиков, эмоции на последнем месте, – назидательно сказал генерал, – а главное – расчет и прогноз.

– И какой же прогноз?

– А то, что скоро передерутся эти «оранжевые», – вздохнув, сказал генерал, – передерутся, деля плоды своего майдана.

– И что делать нам? Мне? – спросил Николай.

– Занять правильную позицию, – ответил генерал, – собрать максимум информации, оценить ситуацию и попытаться извлечь максимальный положительный эффект.

– У меня источников информации много, – хвастался генерал, во всех сферах. Вот, например, недавно, звонит мне журналист Шинкаренко, слышал, небось. Я мог его послать подальше. Но как человека его попросил, что дам тебе нужную информацию, но на меня не ссылайся. А он что сделал в благодарность? Написал: «Генерал Колея сообщил нашей газете…» Мне-то наплевать, но за такие вещи надо наказывать. Приставил к нему топтуна. И вот за неделю тот выяснил, что Шинкаренко, хоть на вид мужик мужиком и даже охоч до женщин, на самом деле пассивный гомосексуалист. Мне такие оргии с его участием на пленку отсняли! Я мальчика вызвал, показал, и он вот теперь мне всю информацию из журналистской тусовки сливает… Вот так. И таких агентов у меня сотни… А вот как собрал максимум информации, определился на местности, оценил ситуацию – оборачивай ее в свою пользу!

– Как в боевом уставе пехоты, – хмыкнул Николай, – определиться на местности, наметить ориентиры, уяснить задачу…

– А ты как думал! – воскликнул генерал. – Политика, она и есть та же война.

– Только война, как говорил Бисмарк, есть продолжение этой самой политики, – не преминул проявить свою осведомленность Николай, – я это понимаю.

– Ну так и собирай информацию, разведчик! – поощрительно напутствовал Николая генерал. – Все реальные бои, все это грядущее украинское Ватерлоо еще впереди.

– А сейчас что? – спросил Николай. – Что завтра?

– А завтра этот с бобоном на роже получит от своих вчерашних друзей по майдану, – вздохнув, напророчил генерал, – а потом они еще и мемуары усядутся строчить, мол, преданный святой майдан да наши идеалы оранжевой демократии, которые кто-то предал, тьфу!