Компот из запретного плода - Дарья Донцова

Стали жить вместе, как отец с дочерью. Семен никакихпоползновений в адрес Нинели не позволял, он был болен, постоянно кашлял,сплевывал мокроту в банку с тщательно завертывающейся крышкой и не разрешалженщине брать свою посуду.

Неожиданно Нинель почувствовала себя счастливой, подокументам она была «чистой» гражданкой, и все тот же Семен пристроил «дочку» вакадемию, где учились будущие военные. Ясное дело, что Нинель там не читалалекции, она стояла в буфете, хорошее, сытное место, а вокруг роились мужчинысамых разных возрастов, многие набивались в кавалеры, но Нинель помнила обАлександре Михайловиче и блюла верность, в конце концов, она замужняя особа,пусть в паспорте и нет нужного штампа, но отметина стоит в душе.

Потом Семену стало совсем плохо.

– Похоронишь меня по-человечески, – велел онНинели, – одна не живи, распишись с хорошим человеком, детей нарожай,квартира тебе останется, с имуществом. Ну-ка, скажи, нравится кто?

– Федор Попов, – призналась Нинель. – Да и яему, похоже, глянулась, но ничего не получится.

– Почему? – скривился Семен. – Или у парнятребования высокие? Прынцессу хочет?

Нинель вздохнула и рассказала Семену свою историю.

– Как же мне теперь с Федором роман крутить? –завершила она повествование. – Не девушка давно, да Александр Михайловичможет нагрянуть, не поздоровится мне тогда.

Семен тихо рассмеялся.

– Дегтярева забудь, он в Москву не явится, другую себезавел. Ох и жучила Александр Михайлович, хоть у него иногда припадки добротыслучаются. Вот, тебе жизнь устроил.

– Он меня любит, – прошептала Нинель.

– Не, – закашлялся Раков, – просто постояннаябаба, из зэчек, – это удобно, все сделает – обстирает, обштопает,накормит, в постели ублажит, возражать и спорить не станет, потому что боитсяснова в бараке остаться. Сам зону прошел, хорошо порядки знаю.

– Вы сидели? – вытаращила глаза Нинель.

Семен хмыкнул.

– На фига тебе правда обо мне? Помру скоро, и ладно. Аты за этого Федора выходи, о Дегтяреве забудь, начни новую жизнь.

– Хорошо бы, – пригорюнилась Нинель, – да неполучится.

– Почему?

– Не девушка я, поймет Федор правду, всю жизнь попрекатьбудет.

– Эх, дуры вы, бабы, – покачал головойСемен. – Слушай внимательно, плохого совета не дам. Ничего жениху о себене рассказывай, правду, имею в виду. Глаза в пол опусти и тверди: «Я честнаядевушка, до свадьбы не дам». Ясно? Упаси бог про зону каркнуть. И вообще,поменьше болтай, сообщи одно: родители умерли, живу с дядей. Твой Федор какогогода рождения?

– На пять лет моложе, это если по-честному, а потеперешним документам мы ровня.

– Ты слова «по-честному» проглоти, – нахмурилсяСемен, – живи в новой биографии. А по поводу девушки… Хитрее надо быть,проследи на свадьбе, чтобы напился. Ну да если доживу, сам жениха напою; потомпалец порежь, измажь простыню и спать ложись. Он наутро ничего и не вспомнит, аследы вот они.

Наверное, фортуна решила вознаградить Нинель за все прежниенесчастья, все вышло так, как запланировал Семен. Федор сделал предложениебуфетчице, происхождением невесты жених особо не интересовался, удовлетворилсяизвестием о сиротстве. На свадьбе Семен напоил зятя до отключки, утром Федорувидел простыню и обнял жену.

Нинель кинулась к Семену в комнату и зашептала:

– Спасибо, ничего он не понял.

– Пожалуйста, – с натугой улыбнулся «дядя», –плохо мне совсем.

– Врача позвать? – испугалась женщина.

– Чем же он мне поможет? Ты вот чего, отправь мужа научебу и возвращайся, – прохрипел Раков, – есть одна тайна, веленобыло ее тебе на краю могилы открыть.

– Кем велено? – спросила Нинель.

– Сначала парня выпроводи, – прошепталРаков, – лишние уши нам ни к чему.

Новобрачная быстро покормила мужа завтраком и прибежала к«дяде», а тот, без конца кашляя, попытался растолковать ситуацию.

– Небось догадалась, откуда у Дегтярева золотишко?

– Ага, – кивнула Нинель, – люди приносят.

– Верно, причем давно тащат, Сашка в органах снезапамятных времен, – шептал Семен, – ну, не может же он своебогатство в чемодане таскать, спрятали мы его, в разных местах разместили. УДегтярева полно верных, как собаки, людей. Вот ты, попроси он золотишкоприпрятать, чего бы сказала?

– Несите, приберу, – кивнула Нинель.

– Ага, – закивал Семен, – вы, бабы,благодарные, а ты у Сашки не одна была. Распихал он «золотой запас» по своим«женам», не побоялся, сказал мне: «На крючке они, замуж выйдут и честнымистанут, если мое имущество разбазарят, мигом правду о них сообщу, вот иопасаются». Всем он через меня документы новые сделал, всех пристроил.

Нинель вздрогнула, а Семен все говорил и говорил:

– Я к утру умру, тебе теперь быть смотрящей за всеми дапо первому требованию хозяину добро выдать. Дегтярев сам не приедет, человекапришлет. Ты слушаешь?

– Да, – кивнула Нинель.

– Запоминай, – забормотал Семен, – надо будетк одной бабе прийти, она список имеет с адресами любовниц, скажешь ей: «Зарягорит, от хозяина привет с поклонами, выдай грамоту». И заберешь список. Держикоординаты. К остальным бабенкам не езди; если Дегтярев захочет золотишкозабрать, он тебя сам отправит, скажет, к кому топать, там очень дорогие вещиесть. Велено тебе бумагу стеречь, пароль запомни, про зарю, с таким и к теберано или поздно придут, да еще…

Семен замолчал, Нинель терпеливо ждала, пока «дядя»продолжит рассказ, потом взгляделась в осунувшееся, враз пожелтевшее лицомужчины с остановившимися глазами и заорала. Ее собеседник умер, не успевдоговорить фразы.

Нинель похоронила Семена честь по чести, отметила девятьдней, сороковины и постаралась жить счастливо. Прошлое не напоминало о себе,Федор шагал по служебной лестнице, ловко делая карьеру, его жена сидела дома,вела хозяйство и чувствовала себя счастливой.