Человек в витрине - Хьелль Ола Даль

— Сговариваются, чтобы не путаться в показаниях? — предположил Фрёлик.

— Нет, судя по всему, ругаются.

Детективы переглянулись.

— У них ведь в самом деле уже три года роман. Было бы странно, если бы они не говорили о смерти Рейдара. — Фрёлик почесал бороду. — Она, естественно, злится на него… Ведь она-то вначале ни словом не обмолвилась о своей интрижке, а Стрёмстед сразу во всем признался.

— Интересно, подпишет ли она новый протокол, — заметил Гунарстранна, снова задумываясь. — Красавчик Стрёмстед постоянно живет с мужчиной. В то же время он раз в неделю ублажает Ингрид Есперсен. Почему? — спросил инспектор и сам же себе ответил: — Наверное, потому, что он бисексуал. Если бы он любил Ингрид, вряд ли он жил бы с кем-то еще, верно?

— Хочешь сказать, из-за того, что Стрёмстед живет со всеми подряд, он не может оказаться убийцей? — спросил Фрёлик и продолжил: — Мы не знаем, какие чувства их объединяют. Возможно, он трахал ее, надеясь урвать долю от магазина…

Гунарстранна по-прежнему сидел насупившись.

— На следующий день после убийства они заехали на другой конец города, к самому Тёйен-парку, — тихо заметил Фрёлик. — Оба живут совсем рядом, в лучшем районе Осло. Зачем им забираться в такую даль, если не для того, чтобы спрятаться от нас и договориться о своих показаниях? — Он развел руками. — И теперь они делают то же самое!

— По-моему, в чем-то ты прав. Тёйен довольно далеко…

— Зачем им забираться туда, если не для того, чтобы отделаться от Иттерьерде? — Взволнованный Фрёлик вскочил. — Даже если они не могли поехать на квартиру к Стрёмстеду из-за его сожителя… Они ведь могли поехать к Ингрид! Почему же не поехали? Ну, во-первых, у ее дома постоянно дежурят полицейские. И во-вторых, им, наверное, неприятно было заниматься сексом прямо над тем местом, где убили ее муженька. Представь себе ночь убийства: Ингрид проверила все двери в доме. Если они со Стрёмстедом действовали сообща, она сыграла роль троянского коня… то есть троянской лошади.

Гунарстранна вздохнул:

— Если Ингрид, как ты говоришь, сообщница и впустила в дом убийцу, зачем она рассказала о снеге на полу? Если она впустила его, почему не промолчала о лужах? Ведь лужи в спальне означают, что в дом действительно кто-то входил.

— А если она проснулась, охваченная страхом, и позвонила Карстену, а потом к ней неожиданно заявился убийца…

— Тогда она — не сообщница, — сказал Гунарстранна.

— Да, но, если все было именно так, значит, она нарочно придумала рассказ о лужах на полу. Для отвода глаз! Снег должен навести нас на мысль, что еще до того, как она проснулась, в дом явился посторонний. А ведь на самом деле посторонний пришел уже после ее звонка Карстену!

— Конечно, такое возможно…

— А может, Стрёмстед пришил старика без ее ведома, — продолжал Фрёлик, все больше возбуждаясь. — Допустим, Стрёмстед убивает Рейдара. Потом забирает у убитого ключи, поднимается на второй этаж, будит ее, рассказывает, что он сделал, и…

— Два довода против, — перебил его Гунарстранна.

Фрёлик тяжело дышал.

— Во-первых, Стрёмстед сразу же рассказал тебе о звонке Рейдара посреди их любовных утех. А ведь признаваться ему было совсем не обязательно! Рассказав о звонке Рейдара, он преподносит нам на блюдечке мотив для убийства. Возможно, его признание свидетельствует о том, что ему нечего скрывать. Во-вторых… — Гунарстранна вдруг замолчал.

Фрёлик терпеливо ждал.

— Остается еще вопрос с витриной и надписью на теле покойника.

— Кто бы ни убил Рейдара, этот вопрос так и останется головоломкой, — ответил Фрёлик, с раздражением отметая доводы коллеги.

— Ну да, наверное, — согласился Гунарстранна. — И все-таки мне кажется, что убийца поступил так неспроста. В его действиях прослеживается какая-то логика… Кроме того, наши голубки, как выяснилось, не были до конца откровенны друг с другом. У танцора имеется сожитель-гомосексуалист. Судя по всему, Ингрид Есперсен не знала об этой связи. — Гунарстранна изобразил указательными пальцами знак кавычек. — Видел бы ты, как она вылетела из кафе! Сцена, достойная «Оскара»… Да еще поскользнулась и плюхнулась лицом в снег у меня на глазах.

— А ведь она хорошо владеет своим телом…

— Наверное. И все-таки не верится, что она не знала об ориентации Стрёмстеда. Я ни разу не встречал женщины, которая не раскусила бы гея с первого взгляда. М-да, ну и вляпалась же она, нечего сказать! Три года встречалась с ним в квартире его сожителя! По-моему, она должна была догадываться о том, что он гомосексуалист.

— Он бисексуал, а не гомосексуалист.

— Иттерьерде уверяет, что он сразу все понял, когда увидел, как наш красавчик виляет задом. Совсем как олимпийский чемпион по спортивной ходьбе!

Фрёлик удивленно поднял брови:

— Только не говори, что я не умею отличать гомо — и гетеросексуалов! Особенно если они не чемпионы по спортивной ходьбе. Я бы ни за что не заподозрил в Стрёмстеде бисексуала.

— Но ведь ты не женщина!

— А ты?

— Ну…

Фрёлик ухмыльнулся.

Гунарстранна поспешил сменить тему:

— Ладно, хватит! По-моему, она знала! Возможно, Ингрид действительно замешана в убийстве, но пока мне кажется, что неразумно складывать все яйца в одну корзину. К тому же, учитывая, что Стрёмстед живет с мужчиной, вряд ли он убил Есперсена из-за нее.

— Ну и что теперь?

— Как всегда, нам придется выяснить, кто что делал и когда, — устало ответил Гунарстранна. Он полистал стопку документов. — Придется побеседовать с этим его партнером и выяснить, может ли он подтвердить его алиби. Но сначала пусть вдова подпишет новый протокол. Интересно, приедет ли она? — Он вытащил еще один документ из стопки. — Пришел отчет из экспертно-криминалистической лаборатории. На обоих бокалах для хереса, обнаруженных мною в Энсьё, есть отпечатки пальцев. Один комплект принадлежит Рейдару. Второй — другому человеку.

— Как по-твоему, кто к нему приходил?

Гунарстранна широко улыбнулся:

— Здесь можно только гадать, но мне кажется, что к нему приходила женщина. Причем не его жена!