Я вещаю из гробницы - Алан Брэдли

— Ты расскажешь мне, что нашла в спальне мистера Колликута, а я тебе — результаты аутопсии.

Он ухмыльнулся мне с выражением: попробуй откажись!

— Договорились! — сказала я. — Это были деньги, и изрядные деньги. Шестьсот фунтов, спрятанные под его кроватью в жестянке из-под «Плейерс».

— Фьюить! — присвистнул Адам и рассмеялся. — И полиция их не заметила?

— По-видимому, — ответила я, и он расхохотался еще громче.

— Теперь ваша очередь, — объявила я. — Аутопсия. Как вы о ней узнали? Выжали из доктора Дарби?

— Бог мой, нет! Добрый доктор Дарби слишком благоразумен. Я просто перемолвился словечком с кузеном Уилфридом.

Должно быть, у меня был глупый вид.

— Уилфридом Сауэрби из «Сауэрби и сыновья», местным гробовщиком. «Поставщики всего для похорон и помещений». Почти скороговорка.

Конечно же! Я совсем забыла об их родстве.

— Те, кто избрал смерть, а другая часть вашей семьи избрала жизнь, — сказала я. — Теперь припоминаю.

Как это похоже на де Люсов, — хотелось мне сказать, но это не та мысль, которой я собиралась делиться.

— Да, — подтвердил Адам. — Угрюмые Сауэрби.

— И?

— И что?

Он снова прикидывался дурачком.

— Ах да, аутопсия, — сказал он, когда я не купилась на его наживку. — Кузен Уилфрид был очень информативен. Разрыв внутренних органов. Все от пищевода до органов к югу от экватора. Уилфрид сказал, что никогда не видел ничего подобного. Впечатляюще, так он сказал.

— А причина?

Я едва могла сдержаться, но терпела изо всех сил.

— Они понятия не имеют. По крайней мере, сейчас.

Мне срочно надо сменить тему.

— Уф, — сказала я с таким видом, будто мне это неинтересно. — Подумать только.

Мы ехали молча минуту или около того, погруженные в собственные мысли, а потом я сказала:

— Постойте-ка, как они могут производить вскрытие могилы святого Танкреда? Я думала, епископ запретил им.

— Похоже, епископ передумал. И канцлер Ридли-Смит тоже.

— Что?

— Это правда, — сказал Адам. — Хотя епископы в целом не славятся своей гибкостью, этот, похоже, кардинально поменял свой взгляд на данный вопрос. Он отменил отозвание разрешения.

— Но почему? С чего ему это делать?

— Есть много, друг Горацио, такого, что тебе и не снилось, — с эффектной улыбкой сказал Адам.

Почему люди вечно цитируют мне эту заезженную старую фразу? Последний раз это был доктор Дарби, а до него сестрица Даффи.

Почему люди всегда цитируют «Гамлета», когда хотят казаться умными?

По мне, так слишком много Шекспира!

— Что вы имеете в виду? — боюсь, я высказалась слишком резко.

— Возможно, его заставили, — ответил Адам.

— Ха! — сказала я. — Никто не отдает приказы епископу.

Я не эксперт в теологии, но даже я это знаю.

— Разве? — поинтересовался Адам, несколько самодовольно, как мне показалось.

— Вы знаете что-то, о чем мне не говорите, — поняла я.

— Возможно, — сказал он, с каждой секундой все больше и больше напоминая Чеширского кота.

Как он меня раздражает!

— Вы знаете, кто командует епископом, и не скажете мне? — спросила я.

— Не могу сказать, — ответил он. — Вот в чем разница.

Мы приближались к болотистой местности, окружавшей церковь. Адам нажал на тормоза, чтобы не задавить дикую утку, переходившую дорогу.

Я выскочила из машины, хлопнув дверью.

Глядя прямо перед собой, я направилась в церковь, оставив Адама Традесканта Сауэрби, магистра искусств, члена Королевского садоводческого общества и прочая и прочая, упиваться сознанием собственной значимости.

— А, Флавия, — произнес викарий, когда я спустилась в крипту и начала пробираться среди камней, — мы тебя ждали.

— Так мило с вашей стороны дать мне знать, — ответила я, изгибая шею, чтобы заглянуть ему за плечо.

Джордж Баттл и его рабочие вбили клинья под ту плиту, на которой лежал труп мистера Колликута.

— На самом деле это крышка саркофага, — приглушенным шепотом объяснил викарий с таким видом, будто он комментатор на «Би-би-си» и ведет репортаж с какой-то особенно торжественной церемонии для «Хоум Сервис».[47]

Компактная лебедка должна была поднять камень, и веревки уже были подсунуты снизу.

— Ты как раз вовремя. Боже мой, подумать только, что через несколько секунд мы посмотрим в лицо… конечно, с учетом твоих склонностей, я знаю, ты бы не хотела пропустить момент, обещающий…

— Поднимаем! — скомандовал Джордж Баттл.

С гулким стоном камень приподнялся на дюйм.

— Говорят, когда открывали кое-какие королевские гробницы, рабочие находили обитателей нетронутыми временем, облаченными в доспехи, в золотой короне и с такими лицами, будто они только что заснули. А потом внезапно, через минуту или около того, оказавшись на воздухе, они рассыпались в прах. Представители королевских семей, разумеется, не рабочие.

— Тянем!

Камень со скрежетом приподнялся еще на дюйм.

— Возможно, тебя заинтересует, Джордж, — произнес викарий, — что каменщику, который вскрывал могилы цареубийц Кромвеля и Айртона,[48]заплатили семнадцать шиллингов за беспокойство.

Джордж Баттл ничего не ответил, только с мрачным видом снова дернул веревку.

— Тянем!

Вот вокруг камня появилась темная трещина.

— О небеса! — проговорил викарий. — Я волнуюсь, как школьник. Давайте я помогу вам.

— Осторожно пальцы, викарий! — крикнул Джордж Баттл. — Вы лишитесь их, если эта штуковина упадет!

Викарий отскочил.

Теперь камень высвободился из своей выемки и медленно покачивался из стороны в сторону, будто двухтонный мраморный маятник.

Я ощутила порыв ветра и вдохнула холодную вонь могилы.

— Теперь поворачивай его, Норман. Хватайся за этот клин, Томми. Осторожно! Осторожно!

Камень сошел со своего места, обнажив черную зияющую дыру. Я подалась вперед, но смогла рассмотреть только несколько кирпичей, окаймляющих ее. Викарий положил мне руку на плечо и улыбнулся. Представлял ли он, что я его дочь Ханна, вернувшаяся из могилы ради этого чудесного, но жутковатого момента?