Дед Снегур и Морозочка - Дарья Донцова

Я отмахнулась:

– Это ничего не значащие факты, вероятно, Тим обожал груши и решил перед смертью слопать. Кроме того, актеры частенько ложатся на омолаживающие процедуры.

– Моркову изменили форму подбородка, слегка поправили нос и подкорректировали рот, – заявил Димон.

И вновь я не усмотрела ничего интересного в озвученных фактах.

– Если каждый день наносить на лицо грим, а потом стоять по десять часов под софитами в маске из вазелина, клея и красителей, то на пороге тридцатилетия будешь выглядеть старичком, и понадобится пластический хирург.

– Ладно, – неконфликтно кивнул хакер, – но есть еще один, лично для меня необъяснимый факт. Моркову не так давно сделали операцию по удалению аппендицита.

– Вот уж странность, – всплеснула я руками, – Тимофей единственный человек на свете, который перенес это сложное, многочасовое, уникальное вмешательство?!

– Не смейся, – вздохнул Димон, – статистика смертности от аппендицита сопоставима с цифрами гибели больных от сердечно-сосудистых операций.

– Морков-то выжил, – подчеркнула я, – в чем фишка?

– Уже давно от аппендикса избавляются при помощи лапароскопии, шва потом не остается. А у Тимофея рубец. Почему он не воспользовался передовыми методами? – спросил Коробок.

– Понятия не имею, – пожала я плечами, – может, его положили на стол очень давно, когда хирурги работали по старинке.

– Но самое интересное, – потер руки хакер, – что аппендикс-то оставили.

Коробок, с его желанием найти секрет там, где его нет, стал вызывать у меня легкое раздражение.

– Дим, определись: Моркову разрезали живот или нет?

Хакер откинулся на спинку кресла.

– Используя твою терминологию, разрезали.

– Замечательно, я поехала в «Созвездие».

– Но аппендикс оставили, – стоял на своем компьютерщик.

Я вернулась, села около Коробкова и сказала:

– Поросеночек, выпей чаю с лимоном и успокойся. Противная, слякотная декабрьская погода заволокла твой острый ум туманом. Уже поздно, Димочка устал, шагай бай-бай, утром побалакаем. Или Тима резали, или нет, третьего не дано.

Дима даже не улыбнулся.

– Моркову выполнили так называемое шрамирование, его можно сделать в тату-салоне. Рубец, свидетельствующий об операции, есть, но это всего лишь разрезанная кожа.

– Зачем? – поразилась я.

Димон сосредоточенно накручивал на палец прядь волос. Сегодня он не начесал на макушке безумный хаер, просто стянул волосы махрушкой. Резиночка была розовой, украшенной пластмассовой собачкой с ярко-зелеными стеклянными глазами.

– Не знаю, – наконец признался хакер.

– Смею предположить, что у парня на животе была родинка, – зафонтанировала я идеями. – У Моркова в фильмографии есть сериал «Борцы», он там исполняет главную роль и почти все экранное время красуется перед народом в одних трусах. Еще в фильме полно откровенных сцен, Тима показывали совершенно голым, вот он и решил убрать некрасивое пятно. Возьми его ранние киноработы, поищи постельный кадр, и все станет ясно. А я понеслась в «Созвездие».

Димон постучал пальцем по наручным часам:

– Лучше туда направиться завтра с утра, сейчас уже почти полночь.

На меня словно вылили ушат холодной воды.

– Ты прав! Я забыла про время. За окном темнотища, декабрь в Москве черный, проснешься – ночь, сядешь обедать – сумерки. Придется ловить такси, не успею на пересадку в метро.

– Я довезу тебя, – пообещал Димон, выключая свои многочисленные ноутбуки.

– Спасибо, лучше воспользуюсь такси, – отвергла я любезное предложение, – в конце концов, я могут изредка позволить себе наемный экипаж.

– Софья мертва, – сказал Коробок, – хуже ей уже не станет. А учитывая рассказ Веры Кирилловны, я делаю вывод, что Егор Бероев в нашем случае ни при чем. Может, он и правит в Алаеве железной рукой и содержит публичный дом вкупе с лабораторией по производству наркотиков, но вся история про Елену Кротову брехня. Я теперь могу смело доставить тебя прямо к двери квартиры, более за судьбу Софьи беспокоиться не стоит.

Я вскочила, потом села, затем снова встала и схватилась за челюсть.

– Болит? – встрепенулся Димон.

Я проигнорировала его вопрос и задала свой:

– Если нас обманули, то по какой причине приехали в столицу учитель физкультуры и Зоя Терешина с домочадцами?

Коробок, методично запихивавший в сумку всяческие компьютерные примочки, не прерывая своего занятия, сказал:

– Иногда на самые заковыристые вопросы есть простые ответы. Вероятно, твои гости с самого начала говорили чистую правду. Сваха решила подзаработать, продала адрес незамужней москвички Андрею Сергеевичу, который мечтает выбраться из провинции. Зоя тоже спит и видит смыться из крохотного городка, она подслушала беседу Таисии с клиентом, записала твои координаты и ринулась с детками в Москву. Бероев не в курсе событий. Вот так.

Меня охватило ликование.

– Я могу выгнать незваных гостей!

– В принципе, да, – подтвердил Димон, – на мой взгляд, нет ни малейшей необходимости играть роль Татьяны Михайловой. Но без распоряжения Чеслава не стоит торопиться.

Добравшись до временного места обитания в джипе хакера, я совершенно не замерзла и в квартиру ворвалась в прекрасном настроении. Если на голову свалились люди из другого города, пообещали жить у вас почти год, а потом вдруг вы узнаете, что оккупанты завтра отправятся восвояси, какие чувства забушуют в вашей душе? Неужели сожаление и тоска от предстоящей разлуки? Я испытывала всеобъемлющую радость и была готова расцеловать всех Терешиных, включая Карла.

Но выразить искреннюю любовь к пришельцам из Алаева мне не удалось, все они крепко спали. Я осторожно прокралась в маленькую комнату и, забыв умыться, упала в кровать. Последняя мысль, промелькнувшая в голове, была странной. Почему она поехала на автобусе? Но разбираться, чем озаботился мозг, не было сил. Кто катался на общественном транспорте и по какой причине я об этом вспомнила, так и осталось невыясненным. Голова утонула в подушке, и я благополучно отбыла в страну Морфея.

– Наши макароны – ваши макароны! – закричал родной голос. – Счастливая семья ест наши макароны «Ваши макароны».

Я вскочила с постели и опрометью побежала в кухню, откуда раздавался баритон Гри. Муж приехал, сейчас мы вместе отправимся домой, и конец истории про Таню Михайлову.

Но кухня оказалась пустой. Я опустилась на табуретку и молча уставилась в экран телевизора. Там, одетый в костюм повара, красовался Гри. Муж держал пачку спагетти и вещал:

– Наши макароны – ваши макароны!

Центральное телевидение демонстрировало очередной рекламный ролик, в котором снялся мой супруг. За удивительную красоту Гри обожают режиссеры, работающие в области впаривания людям разнообразных товаров. За последний год Гри картинно лежал на диване вашей мечты, со смаком жевал нечто со вкусом «спелой зимней вишни», звонил по мобильному телефону, а теперь вот – макароны.