Сорняк, обвивший сумку палача - Алан Брэдли

— Ну же! Ну же! — рычал Доггер, его руки дрожали, словно осенние листья. Он не видел, что я стою неподалеку, в дверях оранжереи.

Лезвие карманного ножа, открытое почти под прямым углом, он неуклюже пытался наточить об оселок. Металл, как безумный, скользил туда-сюда, производя жуткие скрежещущие звуки о черную поверхность.

Бедный Доггер. Эти эпизоды случаются у него без предупреждения, и спровоцировать их может что угодно: произнесенное слово, запах, донесшийся отрывок мелодии. Он отдан на милость своей поврежденной памяти.

Я медленно пятилась, пока не оказалась за стеной огорода. Тогда я начала тихо посвистывать, постепенно увеличивая громкость. Звучало так, будто я иду через лужайку к кухонному огороду. На полпути к оранжерее я запела привальную песенку, которую выучила прямо перед тем, как меня исключили из скаутской организации:

Once a jolly swagman camped by a billabong,

Under the shade of a coolibah tree,

And he sang as he watched and waited till his billy boiled,

«Who'll come a-waltzing Matilda with me?»[78]

Расправив плечи, я уверенным шагом вошла в оранжерею.

— Привет, дружище! — сказала я с сердечной австралийской улыбкой.

— Маккоркедейл? Это ты? — окликнул Доггер голосом высоким и тонким, как дуновение ветерка в струнах старой арфы. — Беннет с тобой? Вам вернули ваши языки?

Его голова склонилась набок, прислушиваясь, он поднял руку, прикрывая глаза, слепо закатившиеся вверх, к блеску оранжерейного стекла.

Я почувствовала себя так, будто вторглась в святилище, и по затылку побежали мурашки.

— Это я, Доггер, Флавия, — выдавила я.

Его брови удивленно нахмурились.

— Флавия?

Мое имя, изданное его горлом, прозвучало будто шепот из заброшенного колодца.

Я видела, что он уже пробивается обратно оттуда, где был захвачен, свет в его глазах осторожно всплывает из глубин на поверхность, словно золотая рыбка в декоративном пруду.

— Мисс Флавия?

— Прости, — сказала я, забирая нож из его дрожащих рук. — Я его сломала? Я позаимствовала его вчера, чтобы отрезать кусок бечевки, и могла повредить лезвие. Если так, я тебе куплю новый.

Это была чистейшая выдумка, я не трогала эту штуку, но я выучила, что в некоторых обстоятельствах вымысел не только позволителен, но даже может быть актом совершенного милосердия. Я взяла нож из его рук, открыла его до конца и начала тереть его плавными кругами о поверхность камня.

— Нет, все в порядке, — сказала я. — Фью! У меня были бы большие проблемы, если бы я угробила твой лучший нож, верно?

Я захлопнула нож и протянула его обратно. Доггер взял, теперь его пальцы были намного более уверенны.

— Ты был добр, что подумал покормить Ниаллу, — сказала я через некоторое время.

— Ей нужен друг, — ответил он. — Она…

— Беременна, — выпалила я.

— Да.

— Но откуда ты знаешь? Наверняка она тебе не говорила?

— Чрезмерное слюноотделение, — сказал Доггер, — и телеангиэктазия.

— Теле… что?

— Телеангиэктазия, — механически повторил он, как будто зачитывал невидимую книгу. — Расширенные вены в районе рта, носа и подбородка. Необычно, но случается в начале беременности.

— Ты меня изумляешь, Доггер, — заметила я. — Откуда ж ты знаешь такие вещи?

— Они плавают в моей голове, — тихо ответил он, — словно пробки по морю. Я читал книги, думаю. У меня было много времени.