Волшебная мелодия Орфея - Лариса Капелле

На ее счастье, мама с тетей отправились за город, решили проверить закрытый на зиму дачный домик и заодно прихватить пару банок варенья и овощных консервов. Настя приказала ее не встречать, а противоречить они не осмелились. Зашла в квартиру, вдохнула знакомый домашний запах. Мама напекла блинов и поставила рядом банку янтарного меда. Настя заварила чай, обмакнула первый блин в мед и отправила в рот почти не разжевывая. Только сейчас поняла, насколько она соскучилась, и задохнулась от счастья. Было тепло, в батареях урчало, за окнами выл ветер, а Анастасия Столетова с толком и расстановкой объедалась вкуснющими мамиными блинами.

Вечером следующего дня позвонила, как и обещала, Нике.

– Ты уже в России? – удивилась гречанка. – Хорошо добралась?

– Да, а ты как, пришла в себя?

– Пришла, выяснилось, что я вполне стойкий оловянный солдатик, – со скрытой гордостью произнесла гречанка.

– Я рада за тебя.

– Спасибо, хотя я за себя не очень рада, когда думаю, как Коста, которого я считала самым близким и надежным другом, даже возлюбленным, использовал меня!

– Как ты могла догадаться?

– Лучше скажи, как я могла поверить его россказням о романтической любви! Только сейчас восстанавливаю все в памяти и понимаю, что в принципе идея отправиться во Францию принадлежала ему. Конечно, я всегда любила французский язык и хорошо говорила на нем. Бабушкины соседи были французами и активно учили меня языку с детства. И на Клюни он настоял. Я больше хотела в Лион, а он говорил, что, мол, жилье дешевле, да и ему проще будет что-либо найти. Потом как из шляпы волшебника вынул это самое исследование монастырского движения. А я никаких вопросов себе не задавала. Думаю, он искал активно выход на Эда. Мне ведь вначале больше понравился Роберт, мы даже стали друзьями, а он так ловко подвел меня к Эду, что я ничего и не заметила… Господи, как вспомню, не по себе становится!

– Лучше не вспоминай, оставь все это в прошлом, – посоветовала Настя.

– Да и потом, с чего он решил, что у меня что-то получится с Эдом?

– Это только он может сказать.

– Ладно, Бог ему судья, оставим все это, ты права, переверну страницу! Я хотела поговорить с тобой об очень важном для меня деле. Знаешь, тюремная камера очень даже располагает к размышлению.

– Могу себе представить.

– Тогда способна меня понять. Я просто задумалась, что вот я одна, брошена на произвол судьбы, надеяться не на кого, только родители. И вот появляется один человек, не очень симпатичный, похоже, со странностями, и приходит на помощь. Вот так просто, как рыцарь в сказке, приходит на помощь! – Голос ее дрогнул.

Настя молчала, переваривая услышанное.

– Ты не спрашиваешь, кто это?

– Старицкий? – солгала Настя, лихорадочно соображавшая, как выкарабкаться из такой двусмысленной ситуации.

– Не притворяйся, Настя, пожалуйста, интуиция у меня неплохая, и обычно я чувствую людей. На выходе из тюрьмы меня ждали ты и двое твоих друзей, и один, пониже ростом, смотрел на меня собачьим взглядом. Я хорошо знаю этот взгляд. Он в меня влюблен?

– Да, – решила не врать Столетова.

– Дай мне, если можешь, мейл или телефонный номер этого человека.

– Бодлера? – протянула Настя.

– Его на самом деле зовут Бодлером, как поэта?

– Нет, конечно, нет, его настоящее имя Александр, – и Настя задумалась, – слушай, фамилию не знаю, привыкла называть его Бодлером.

Настя со скоростью света перебирала варианты. Алекса она уже изучила и представить этого малахольного хакера, способного прилично ответить на мейл Ники, не могла. Но она просто обязана была дать ему хотя бы один шанс. Может быть, единственный в его жизни. Внезапно почувствовала собственную ответственность.

– Слушай, Ника, я должна тебя предупредить, что Бодлер – человек специфический.

– Это я уже поняла.

– Поэтому я просто дам тебе его адрес. Застать дома его легко, он там и работает, и живет. Если ты решила, что должна его увидеть, то я тебе препятствовать не буду. Тем более, честно говоря, если бы не он…

– То я бы активно гнила в тюремной камере, – закончила ее мысль гречанка, – и еще спасибо тебе за все. И знай, что я никогда не забуду и, если ты будешь во мне нуждаться, только позови.

– Спасибо, Ника, и удачи тебе.

– В смысле, с этим Бодлером? – неожиданно рассмеялась гречанка. – Не беспокойся, все будет хорошо.

Следствием этого разговора стало то, что вечером позаследующего дня в дверь бодлеровской парижской квартиры позвонили. Открывать Алекс не собирался. Любой его знакомый знал, что являться к нему вот так, без предупреждения, было высшим нахальством. Но неизвестный посетитель не сдавался. Звонок снова затрезвонил. Бодлер крепился, но после третьего звонка не выдержал.

– Что за наглость? – гаркнул он разъяренно, распахивая дверь, и пошатнулся в растерянности. На него смотрели удивительно синие, васильковые глаза. У Алекса подкосились ноги.

– Привет, Бодлер, я могу пройти? – весело произнесла Ника и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. Бодлер роботом последовал за ней.

– А у тебя вполне уютно, просторно, только экранов многовато, – прокомментировала она и лукаво добавила: – Ты рад моему приходу?

– Я-я… – промямлил Бодлер, с ужасом чувствуя, что, похоже, потерял дар речи.

– Понятно, – тряхнула она головой, – кстати, время ужина подошло.

– Подошло, – выдавил из себя Бодлер и, как последний идиот, плюхнулся в кресло перед экраном, ухватившись за спасительную мышку.

– Ты занят?

– Да, – буркнул он, замирая.

– Отлично. – Ника развернулась и вышла.

Бодлер тупо смотрел ей вслед. Ему хотелось плакать, нет, выть от разочарования. Недоумок, набитый дурак, тупица, осел! Как ты мог упустить единственный в жизни шанс! Нет, он просто был безнадежным и законченным кретином. В его дверь постучалась первый раз в жизни фортуна, а он так бестолково упустил ее. Закон звездного часа, твою мать! Тот самый единственный раз, когда фортуна стучится в дверь, адресат чаще всего сидит в соседнем кабачке и не слышит ее стука. И он, Бодлер, оказался самым безнадежным и позорным болваном на свете. Он открыл дверь фортуне, но не смог удержать ее! Он схватился за голову и закачался в кресле.

В этот момент дверь отворилась, и в квартиру вновь зашла Ника.

– Вот я и вернулась, – весело, как ни в чем не бывало, объявила она, – а теперь нам обоим надо подкрепиться, тут за углом я открыла совершенно чудесный китайский ресторанчик. Кстати, его хозяин сказал, что хорошо тебя знает, и передал твои любимые пельмени.

– Мои любимые пельмени? – еле прошевелил губами Бодлер.

– Твои любимые пельмени! Да очнись наконец, оторвись от экрана, и будем питаться. Ты какой соус любишь?