Убийство в Миддл-Темпл. Тайны Райчестера - Джозеф С. Флетчер

– Мне надо с вами поговорить, – произнес Рэнсфорд. – И лучше прямо сейчас.

Брайс, который медленно переливал жидкость из одной бутылочки в другую, бросил взгляд через комнату, но не прервал своего занятия. Рэнсфорд знал, что ассистент не мог не почувствовать определенной значимости, вложенной в только что обращенные к нему слова, но виду не подал, и жидкость перетекала из сосуда в сосуд той же ровной, ни разу не дрогнувшей струйкой.

– О чем же? – спросил Брайс. – Дайте мне еще секунду.

Он невозмутимо закончил работу, заткнул бутылочки пробками, пометил одну из них, вернул вторую на прежнее место в шкаф и только после этого повернулся. «Такого типа нелегко выбить из колеи, а еще труднее застать врасплох», – думал Рэнсфорд, глядя Брайсу в лицо.

– Мне жаль, что приходится затрагивать данную тему, – начал доктор, – но вы сами виноваты. Некоторое время назад я косвенно дал понять, что ваше повышенное внимание к мисс Бьюэри ей не нравится.

Небрежным движением Брайс присел на край стола, на котором только что возился с лекарствами и пузырьками, достал из кармана жилетки пилочку и принялся тщательно полировать свои аккуратно постриженные ногти.

– Неужели? – произнес он после паузы. – И что?

– Несмотря на предупреждение, – продолжил Рэнсфорд, – вы снова обращались к ней по тому же поводу. Причем дважды.

Брайс убрал пилочку, сунул руки в карманы и скрестил ноги, всем своим видом показывая, что чувствует себя раскованно.

– Это обширная тема для разговора, – заметил он. – Если мужчина хочет, чтобы молодая женщина стала его женой, какое право имеет другой человек или, если уж на то пошло, даже сама эта женщина запрещать ему высказывать свое желание?

– Никакого, – согласился Рэнсфорд, – при условии, что он делает это однажды и принимает ответ как окончательный.

– Я придерживаюсь иного мнения, – возразил Брайс. – Особенно в том, что касается последней части вашего высказывания. Мужчина, принимающий любое слово женщины как окончательное, попросту дурак. Если в понедельник женщина придерживается одного мнения, то она наверняка изменит его уже во вторник. Вся история человеческих взаимоотношений подтверждает мою точку зрения. Впрочем, это даже не точка зрения, а факт.

Рэнсфорд опешил от столь нахальной откровенности, позволив Брайсу спокойным и даже небрежным тоном продолжить, словно они обсуждали медицинскую проблему:

– Повторю: мужчина, принимающий первую реакцию женщины как окончательную, попросту глуп. Существует множество причин, в силу которых женщина не способна принять правильное решение, когда предложение ей делают в первый раз. Она может быть удивлена и смущена. Ей трудно что-либо решить сразу. Она может сказать одно, хотя на уме у нее совершенно иное. И ко второму разу она, как правило, тоже еще не готова. Многие женщины – особенно молодые – не уверены в себе даже в третий раз. Все это подсказывает обычный здравый смысл.

– Нет уж, позвольте мне объяснить вам, что подсказывает здравый смысл! – внезапно воскликнул Рэнсфорд. – Я не собираюсь вдаваться в дискуссии по поводу теорий или идей. Мне известна по крайней мере одна девушка, вполне уверенная в себе. Мисс Бьюэри не питает к вам никаких теплых чувств сейчас, как не начнет питать их в любое другое время! Она вам заявила об этом трижды. Ваша обязанность – принять ее ответ, чтобы вести себя соответственно!

Брайс окинул его испытующим взглядом.

– Откуда мисс Бьюэри знать, какие пристрастия появятся у нее в будущем? – усмехнулся он. – Она способна изменить мнение обо мне, чтобы счесть достойным избранником и спутником жизни.

– Нет, ничего подобного не случится! – заявил Рэнсфорд. – Лучше выслушать горькую правду и покончить с этим раз и навсегда. Вы ей не симпатичны, и ее слово окончательно. Почему вы не можете принять ответ с достоинством настоящего мужчины?

– Зависит от того, какими достоинствами вы наделяете настоящего мужчину, – заметил Брайс.

– Это – одно из них. И немаловажное.

– Для вас – может быть. Но не для меня. Согласно моей концепции, настоящий мужчина целеустремленный и настойчивый. В этом мире нельзя ничего добиться, если покорно и на каждом шагу отступать от того, что наметил.

– Вы не получите моего опекунского согласия в любом случае, – внезапно заявил Рэнсфорд. – Она не желает выходить за вас замуж, о чем уведомила три раза. По-моему, вполне достаточно. Я полностью поддерживаю ее решение.

– Что вы против меня имеете? – по-прежнему спокойно поинтересовался Брайс. – Если полностью поддерживаете ее, вам что-то во мне не нравится. Что именно?

– А вот это вопрос, который вы задавать не должны, – произнес Рэнсфорд, – потому что прояснять его нет никакой необходимости. И я не стану отвечать на него. Я ничего не имею против вас в профессиональном плане и готов дать вам наилучшие рекомендации.

– Ах, вот даже как, – усмехнулся Брайс. – Это означает, что вы желаете избавиться от меня?

– Думаю, так будет лучше для всех.

– В таком случае я обязан выяснить, что вы имеете против меня, как и то, чем я не угодил мисс Бьюэри. Почему я вызываю решительные возражения как претендент на ее руку и сердце? Уж вам-то прекрасно известно, кто я такой. Вы знаете, что мой отец тоже является представителем общей для нас медицинской профессии, он достойный человек, с хорошей репутацией. Как и я сам пришел к вам с превосходными отзывами коллег. Взгляните на меня с позиций будущего, открывающегося передо мной, и поймете, что я – завидный жених. Кстати, не забывайте еще об одном важном моменте – у меня нет никаких тайн!

Рэнсфорд резко развернулся в кресле, уловив особый смысл, вложенный Брайсом в последнюю фразу.

– Что вы хотите сказать? – требовательно спросил он.

– Только то, что сказал. У меня нет ни от кого секретов. Я могу ответить на любой вопрос, который меня касается. А вот вы не можете утверждать того же по поводу своего опекунства. Таковы факты, доктор Рэнсфорд.

За долгие годы Рэнсфорд научился сдерживать свой темперамент – вообще-то порой излишне горячий. Сейчас ему пришлось приложить к этому изрядное усилие, подозревая, что за словами ассистента кроется нечто реальное, о чем тот и хотел его намеком уведомить.

– Повторю свой вопрос еще раз, – произнес он. – Что конкретно вы имеете в виду?

– Я поневоле что-то узнаю, – ответил Брайс. – Люди склонны сплетничать, а доктору часто приходится выслушивать словоохотливых пациентов. С тех пор как год назад она приехала к вам из интерната, жителей Райчестера весьма заинтересовала личность мисс Бьюэри, как и ее брата. И очень многие обитатели вашего района – а вы знаете, как любопытны они бывают! – хотели бы знать, кто на самом деле такие брат и сестра и кем они приходятся вам лично.

– И что им неймется, черт побери! – воскликнул Рэнсфорд.

– Справедливое негодование, – кивнул Брайс. – И что до меня, то пусть горят в аду досужие болтуны-обыватели, но подумайте о более избранных кругах, о светском обществе нашего городка, которое включает в себя в основном родственников покойных настоятелей, каноников, управляющих церковным округом и им подобных. О бывших монахинях, старых девах, любительницах коллективных чаепитий. Если вы полагаете, что они избегают сплетен, то вы наивный человек!