Убийство в Миддл-Темпл. Тайны Райчестера - Джозеф С. Флетчер

«Единственное, что их волнует, – подумал Спарго, – то, что отец оказался связан со всей этой загадочной историей. Вот только как связан?» Потом он повернулся к свидетельской трибуне и с этой минуты больше не сводил с нее глаз. Постепенно у него начали появляться кое-какие идеи насчет того, как можно «разработать» данного свидетеля.

Те, кто ожидал от показаний мистера Эйлмора каких-то сенсаций, были разочарованы. Когда его привели к присяге и задали несколько вопросов, Эйлмор попросил разрешения изложить своими словами то, что ему известно о покойном и об этом печальном деле. Получив согласие, повторил суду ту же историю, которую рассказал Спарго. Звучала она буднично и просто. Он знал Марбери много лет назад. Затем потерял его из виду – да, на двадцать лет. Вечером перед убийством они неожиданно встретились в палате общин. Марбери попросил у него совета. Не имея срочных дел и желая оказать услугу старому знакомому, Эйлмор согласился отправиться вместе с ним в «Англо-Ориент», где какое-то время провел в его номере, изучая австралийские алмазы, после чего оба покинули отель. Он дал Марбери совет, который тот просил; потом они прошли через мост Ватерлоо и вскоре расстались. Это все, что ему известно.

Ни судья, ни присяжные, ни Спарго, ни собравшаяся публика – никто не услышал ничего нового. Все это уже было напечатано в «Наблюдателе». Эйлмор просто повторил свой рассказ и, судя по всему, считал, что на этом его миссия закончена. Ответив на пару формальных вопросов присяжных и судьи, он развернулся и сделал такое движение, словно собирался сойти с трибуны и покинуть суд. Но Спарго уже в самом начале заседания заметил в зале одного известного адвоката, представлявшего интересы казначейства. Журналист поглядывал в его сторону и не удивился, когда тот спокойно встал, вставил монокль в правый глаз и в свойственной ему небрежной и рассеянной манере повернулся к свидетелю. «Представление начинается», – подумал Спарго. Адвокат уважительно поклонился судье, после чего выпрямился и взглянул на Эйлмора. Вид у него был такой приветливый и безмятежный, будто он собирался побеседовать о погоде или осведомиться, как чувствует себя жена какого-нибудь мистера Смита. Но Спарго хорошо знал его приемы и умел читать его настоящие намерения по взглядам, голосу и жестам.

– Если вы не возражаете, я хотел бы задать вам несколько вопросов насчет вашего знакомства с покойным, мистер Эйлмор, – произнес адвокат обходительным и мягким тоном. – Вы ведь давно с ним знакомы, не так ли?

– Очень давно, – ответил Эйлмор.

– Сколько приблизительно?

– Лет двадцать.

– И за все это время вы ни разу с ним не виделись – до того момента, как столкнулись в палате общин?

– Нет.

– И ничего о нем не слышали?

– Нет.

– И никогда с ним не общались?

– Нет.

– Но когда вы встретились, то сразу узнали друг друга?

– Да… почти сразу.

– Почти сразу. Что ж, наверное, вы очень хорошо знали друг друга двадцать лет назад?

– Пожалуй.

– Являлись близкими друзьями?

– Скорее приятелями.

– Скажите, как его звали в то время, когда вы были с ним приятелями?

– Марбери.

– Марбери – то есть так же, как сейчас. Где вы с ним познакомились?

– Здесь, в Лондоне.

– Что он делал?

– Вы хотите сказать, чем он занимался?

– Да, чем он занимался?

– Его интересовали финансовые вопросы.

– Финансовые вопросы. И вы с ним работали?

– Иногда.

– Какой был адрес у его конторы в Лондоне?

– Не помню.

– А личный адрес?

– Я его никогда не знал.

– Тогда как вы решали свои деловые вопросы?

– Мы с ним встречались иногда.

– Где именно? В клубе, на улице, в отеле?

– Не помню конкретные места. Иногда в Сити.

– Где в Сити? У лорд-мэра, на Ломбард-стрит, в соборе Святого Павла, в уголовном суде?

– Я припоминаю, что мы виделись у фондовой биржи.

– Вот как! Так он являлся ее сотрудником?

– Нет, насколько мне известно.

– А вы?

– Ни в коем случае.

– В чем состоял ваш совместный бизнес?

– Мы заключали финансовые сделки на незначительные суммы.

– Как долго продолжалось ваше знакомство: хотя бы приблизительный период?

– От шести до девяти месяцев.

– Значит, это было мимолетное знакомство?

– Пожалуй, да.

– И все-таки, встретившись с ним через двадцать лет, вы проявили к нему – мимолетному знакомому – немалый интерес?

– Я хотел оказать ему небольшую услугу. Меня заинтересовало то, что он мне рассказывал в тот вечер.

– Понимаю. Надеюсь, вы не станете возражать, если я задам вам пару личных вопросов? Вы человек публичный, а факты из жизни таких людей тоже в определенном смысле принадлежат публике. Итак, вы стали депутатом парламента в 1902 году, прибыв сюда из Аргентины, где заработали большое состояние. Однако, как вы только что сказали, вы знали Марбери в Лондоне примерно в 1890–1892 годах. Значит, потом вы покинули Англию?

– Да. Я уехал в 1891-м или в 1892-м, точно не помню.

– Очень жаль, потому что точность нам бы не помешала, мистер Эйлмор. Мы хотим выяснить очень важный вопрос: кто такой Джон Марбери и почему его убили? Вы единственный человек, который о нем что-либо знает. Чем вы занимались до своего отъезда?

– Финансовыми операциями.

– Как и Марбери. Где вы вели свой бизнес?

– В Лондоне, разумеется.

– По какому адресу?

На лице мистера Эйлмора появилось недовольство. Брови сдвинулись, кончики усов подергивались. Наконец он распрямил плечи и с вызовом взглянул на адвоката.

– Я решительно возражаю против вопросов, затрагивающих мои частные дела! – воскликнул он.

– И все-таки я должен их задать. Повторяю свой вопрос.

– Я отказываюсь на него отвечать!

– Тогда перейдем к следующему. Где вы жили в то время, когда имели бизнес в Лондоне и были знакомы с Джоном Марбери?

– И на этот вопрос я отказываюсь отвечать.

Советник казначейства сел на место и вопросительно посмотрел на судью.