Стеклянные куклы - Инна Бачинская

– Тонечка, Зося сделала вам бутерброды, – вмешался Савелий. – Зося – это моя жена. Давайте с чайком. Я принес термос, сейчас налью горяченького.

– Я не могу… честное слово! Кусок в горло не лезет. Все время думаю, если бы вы опоздали… еще день или два… Как только таких зверей земля носит! И главное, я же прекрасно его знаю! Разве могло прийти в голову, что это он? Я каждый день ставила свечку за здравие Юлечки и думала, где моя Юлечка, что с ней… А потом Максим сказал мне, что ее нашли… там, в Посадовке, что это его брат, что он убил еще нескольких девушек и Юлечки больше нет… Дальше ничего не помню. Прихожу в себя, а рядом Федор и капитан Астахов, и Федор говорит, что нашли Юлечку… живую! Вы меня узнаете, спрашивает. Вы меня слышите? А я только киваю. Слова сказать не могу. И он говорит, что Юлечка живая! Они нашли ее! Этот Вадим… он садист и маньяк! И младший, Максим, тоже больной! Он пришел ночью, хотел, чтобы я с ним куда-то уехала и начала новую жизнь. И сказал, что Юлечки нет. Как он мог! Это… это… изуверство!

Савелий меж тем разложил на тумбочке бутерброды и налил чай в чашку, переданную заботливой Зосей.

– Давайте, Тонечка. Чуть-чуть, а то захвораете. Юлечка проснется, а вы больная. Вам нужно быть сильной.

Он сунул ей в руку бутерброд, поднес к губам чашку, заставил пригубить сладкого чая.

– Ну, вот и славненько, вот и молодцом, – заворковал Савелий. – Еще разик!

Стук в дверь заставил их вздрогнуть и обернуться к двери. Дверь открылась, и на пороге появился Максим Устинов. При виде посетителей он растерянно застыл на пороге. Он даже не сообразил поздороваться. Все молчали. Тоня вдруг закричала:

– Уходи! Убирайся! Я не хочу тебя видеть!

– Тонечка, я пришел попрощаться! Мне разрешили уехать, я уезжаю послезавтра. Прости, что напугал тебя. Я не знал, что делать, я не знал, как признаться, я был в отчаянии. Пожалуйста, прости! Я думал, мы уедем вместе, я хотел поддержать тебя. Я был уверен, что твоя сестра… Как она? – Он шагнул к кровати, и Тоня вскрикнула, бросаясь к сестре и заслоняя ее.

– Максим, я думаю, вам лучше уйти, – сказал Федор, положив руку ему на плечо.

– Я хотел помочь! – Максим вывернулся из-под руки Федора. – Пустите! Я ненавижу вас! Не лезьте! Тонечка, не слушай их, это страшные люди! Они издевались надо мной! – Он бросился к Тоне, схватил ее руку. Тоня отшатнулась и вырвалась. – Я ни в чем не виноват! Самое главное, твоя сестра жива! Почему нет охраны? Вадим где-то рядом, я чувствую! Они не могут его поймать! Они ничего не могут… Твоя сестра…

Наклонившись, он жадно рассматривал бледное лицо Юлии. Федор схватил его за руку. Савелий застыл с бутербродом, переводя испуганный взгляд с Максима на Федора.

– Пошел вон! – Голос Федора был страшен. – Вон!

– Юлия! – позвал Максим. – Юлия!

– Убирайся! – закричала Тоня, бросаясь на Максима с кулаками.

Федор с силой оттолкнул Максима плечом, тот охнул и отступил, закрывая лицо руками.

– Тонечка, он сейчас уйдет! – Федор пытался успокоить рыдающую девушку. Савелий растерянно топтался рядом, по-прежнему с бутербродом в руке, который не догадался положить.

Резкий крик заставил их оглянуться. Юлия очнулась, она с ужасом смотрела на Максима. Секунду спустя девушка забилась, запрокинув голову, выдергивая резиновые трубочки; из носа потянулась струйка крови. Игла капельницы, выдернутая из вены, раскачивалась на пластиковой трубке.

– Юлечка! – закричала Тоня, бросаясь к сестре.

Максим рванулся к двери. Федор настиг его прыжком, свалил на пол. На пороге палаты появилась медсестра, закричала пронзительно:

– Что здесь происходит! Немедленно прекратить! Я вызову охрану!

Федор и Максим катались по полу, яростно рыча. Савелий дрожащими руками набрал номер капитана Астахова…