Охотник желает знать - Екатерина Островская

Холодильник, конечно же, оказался пустым. В нем, правда, стояла оставшаяся еще со свадьбы бутылка шампанского, но ужинать было нечем. В самолете Алексей и Наташа от еды отказались, выпили лишь по бокалу кьянти, а потом проговорили до самого прибытия. Из аэропорта Гречин позвонил Бурцеву и долго выслушивал все новости, которых оказалось очень много. Старший лейтенант, неделю назад выписанный из госпиталя и получивший звание капитана, готовился к собственной свадьбе, но об этом он сообщил вскользь, вместе с приглашением на предстоящее торжество Алексея и его жены. Зато с подробностями поведал об экстрадиции из Швеции Илоны Крошиной, о том, что Колосков сдал многих и многих чиновников, надеясь на то, что за сотрудничество со следствием не получит пожизненный срок, Шведова теперь в городской прокуратуре и ходят слухи, будто она ждет перевода в Москву. Акционерное общество «Сезам» продано, и теперь в сезамовских магазинах появилось много шведских товаров, по одному из центральных каналов была показана передача про Инту Сомс, которая учила российских женщин, как жить и с кем… Сам Бурцев эту передачу не видел, а его невеста Лариса начала было смотреть, но потом переключилась на другой канал…

– Мне, кстати, денежную премию выдали в размере оклада, – сообщил в конце разговора Бурцев и вдруг вспомнил, – а вы ж теперь – подполковник. Так что поздравляю.

– Обмоем, – пообещал Гречин.

И вот теперь эта бутылка с шампанским как напоминание.

Одного Алексея Наташа в универсам не отпустила.

Сгущались сентябрьские сумерки. Вдвоем они пересекли темную аллею, на которой совсем недавно познакомились, еще не зная, что ждет их в ближайшем будущем.

– Я так мечтала побывать за границей, хоть где-нибудь, – сказала Наташа, – а тут сразу Рим, Флоренция и Венеция, конечно. Как в раю побывала. А вернулись домой, и я поняла, что здесь лучше. Все вокруг здесь родное и любимое. Даже посторонние люди, которые встречаются на улице, кажутся мне знакомыми и близкими.

– С некоторыми вообще лучше не встречаться, – рассмеялся Гречин, – особенно на темных аллеях.

В универсаме народу было немного. Теперь Алексей уже не пролетал мимо полок с продуктами, а внимательно и терпеливо наблюдал, что берет жена. Только спиртное он выбирал сам. Положил сначала в тележку литровую «Баллантайна», потянулся за бутылкой «Бейлиса», но передумал. Поставил и виски обратно на полку.

– Когда еще «Веста» наши деньги вернет, – объяснил он Наташе, – а мы с Бурцевым и водочку за милую душу сможем уговорить.

Однако Наташа сама вернула «Баллантайн» в корзину, а заодно поставила туда и бутылку шампанского.

– Шампанское нам с тобой на вечер, – шепнула она.

Они подошли к кассе и стали выгружать товар. А за соседней кассой назревал конфликт: немолодой и находящийся в изрядном подпитии покупатель пытался познакомиться с продавщицей.

– Девушка, а, девушка, – говорил он, роясь в карманах потертого плаща, – что вы прямо как сфинкс неразговорчивая?.. Хоть бы слово одно произнесли… Сказали бы, к примеру, как вас зовут… Я почему интересуюсь, потому что вы очень смахиваете на мою жену в первой молодости… Вас случайно не Зиной зовут?

Покупатель обернулся и посмотрел на Гречина:

– Во как! Точно Зинка: слова от нее не дождешься.

– Гражданин, – обратилась к навязчивому посетителю кассирша, – с вас еще рубль двадцать. Я жду…

Голос показался Алексею настолько знакомым, что он даже не поверил в такие совпадения. Обернулся из любопытства и посмотрел на молчаливую кассиршу, скрывающую от покупателя свое имя.

Он не ошибся: за кассой сидела именно Марина. Только узнать ее теперь можно было с трудом. На ней был серый форменный халат с белым воротничком. На груди, как и положено, беджик с именем. Только сам беджик Марина, судя по всему, специально приколола вверх ногами. Но не халатик делал ее не похожей на себя прежнюю: теперь у нее была другая прическа, а скорее, отсутствие всякой прически. Вероятно, теперь у нее не было времени дважды в неделю посещать салон и уделять пару утренних часов своей внешности.

Она подняла глаза и столкнулась взглядом с Гречиным. Отвернулась быстро. И тут же вскочила. Сначала медленно отошла от кассы, а потом бросилась бежать. Алексей не стал смотреть ей вслед, обернулся к жене.

– А как же рубль двадцать? – крикнул покупатель и начал быстро засовывать покупки в полиэтиленовый пакет. – В другой раз, значит, в другой раз.

Гречин наклонился и поцеловал жену в щеку.

– Я ее почти сразу заметила, – шепнула Наташа, – хотела тебя остановить, когда ты к этой кассе шел, но не получилось. Думала, не заметишь.

Он кивнул и промолчал.

– Жалко ее, – вздохнула Наташа, – такие планы строила, а теперь будет как все.

– Не будет, – быстро ответил Гречин, – она и здесь карьеру сделает. Можешь не сомневаться. А мы давай уж о чем-нибудь другом поговорим.