Пари с морским дьяволом - Елена Михалкова

Одновременно с попыткой привести себя в форму Макар занимался имитацией бурной деятельности. От него ждали расследования, и он вел расследование.

Если верить словам Будаева, а у Илюшина пока не было оснований в них сомневаться, второго июня яхта «Одиссей» встала на якорь в трех километрах от бухты Порто Рионис. Шошана любила плавать ночами в открытом море, поэтому в порт заходить не стали. Выставили стояночные огни, и Никита с двумя охранниками отправился на катере в город.

«Со мной поехали Саламат и Сеня», – сказал он.

«А Василий?» – спросил Илюшин, вспомнив широкоплечего быка на краю бассейна.

«Его не было на яхте. Он присоединился к нам позже».

Никита Будаев покинул судно в одиннадцать вечера, договорившись о встрече на берегу с хозяином винодельни. Шошана и Адриан остались на борту, каждый, как уверял, сидел безвыходно в своей каюте. Шошана не пожелала плавать, поскольку вода слишком нагрелась за день, а юноша был слишком огорчен тем, что его не взяли.

Ирина Будаева, двадцати восьми лет, около полуночи вышла из спальни и прошла в гостиную, где открыла бар и налила себе бокал коньяка. Время смогли установить благодаря телефонному звонку: без пяти двенадцать она ответила мужу и, по ее утверждению, находилась в это время в каюте. Разговор с обеих сторон вышел не слишком любезным, и Ирина, судя по всему, решила выпить, чтобы успокоиться. «Фрапен Кюве» оказался последним, что она попробовала в жизни. «Не самый плохой напиток для приговоренного», – заметил про себя Макар с долей свойственного ему цинизма.

Примерно через пятнадцать минут Ирина была убита. Эксперт определил время смерти: около двенадцати двадцати. Выходит, около четверти часа женщина провела в гостиной, потягивая коньяк. Пока туда не пришел убийца.

Следов борьбы не обнаружили. Илюшин быстро просмотрел отчеты, потом прошелся по ним внимательнее, но свидетельства экспертов были однозначны: Ирина не царапалась, не кусалась, не сопротивлялась. Собственно, она бы и не смогла, поскольку, если верить экспертизе, ей сломали шею, подойдя сзади.

Илюшин представил: звездная ночь, судно покачивается на волнах. В просторной, богато обставленной каюте женщина сидит на диване, поджав босые ноги. За окном желто-белые дорожки от бортовых фонарей далеко разбегаются по воде, и она успевает заметить в стекле отражение фигуры.

От двери до дивана – десять шагов. Нет, у нее не было шансов, даже если она сразу увидела убийцу. В комнату вошел знакомый ей человек, она могла ждать от него скандальной сцены, но вряд ли – нападения.

Илюшин открыл на экране планшета фотографию. Блондинка с высокими скулами и четко очерченным красивым ртом. Голубые глаза, утомленный взгляд. «Тяжело тебе пришлось в роли жены Будаева, милая? – спросил ее Илюшин. – Комбинат по производству генетически чистого потомства…» Он знал от Никиты, что тот перед свадьбой заставил пройти жену медицинское обследование, чтобы удостовериться, что Ирина здорова и может рожать. Врачи в один голос подтвердили ее пригодность для этой важной миссии – зачать и выносить наследника рода Будаевых. Но за полтора года, прошедшие со свадьбы, Ирина так и не забеременела. По возвращении в Россию они планировали обратиться в клинику.

– Есть человек, который мог бы очень сильно не желать рождения ребенка?

Будаев пожал плечами:

– Возможно. У меня полно врагов. Но он что, собирается убивать каждую мою новую жену?

Илюшин вынужден был согласиться. Даже если допустить, что где-то есть фанатик, подкупивший Шошану или Адриана (уже с этого места версия начинала выглядеть сомнительной), страстно не желающий продолжения рода Будаевых… Да нет, бред. Макар был убежден: копни большую часть мотивов – обнаружишь деньги.

– У вас есть другие дети? Внебрачные? Шошана не беременна?

– «Нет» на все три вопроса.

– Вы уверены про Шошану?

Никита усмехнулся.

– Это было первое, что я исключил.

«Значит, в подозреваемых у тебя буйная мулатка все-таки была», – отметил Илюшин.

– Послушайте, Никита, я не понимаю: отчего вы так твердо убеждены, что убийство не было покушением на вас? Вы сами сказали: у вас полно врагов.

– У них не тот запал.

– В смысле?

– Я сейчас не занимаюсь бизнесом, отстранился от политики. Конкурента в моем лице убивать никому не выгодно, потому что я никому не конкурент.

– Давайте напрямик, – предложил Макар. – Вы сделали массу людей инвалидами.

Будаев небрежно пожал плечами.

– И у них может быть жгучее желание убрать вас с лица земли. Никак не связанное с бизнесом или политикой. Они могли не знать, что вас нет на яхте. Допустим, ваши записи врут, и к «Одиссею» подходила другая лодка…

Никита усмехнулся:

– Тогда эти люди вдвойне кретины.

– Почему?

– Потому что любой, кто задастся целью выяснить, как я провожу время, узнает, что у меня есть несколько неизменных привычек. Когда я говорю «неизменных», это значит, что они действительно не меняются очень-очень долго. Скажем, со своим виноделом я всегда встречаюсь в один и тот же день на протяжении вот уже десяти лет. Всегда, что бы ни случилось. Вам не кажется, что ваш гипотетический убийца, если даже и смог пробраться на яхту незамеченным, был бы полным кретином, если б не узнал о моих привычках загодя?

Макар промолчал. Ему нечего было возразить.

В каюте он снова вернулся к сухим отчетам экспертов. Судя по всему, убийце не удалось совершить свое дело бесшумно. Иначе как объяснить, что оба охранника направились в гостиную? Должно быть, Ирина успела вскрикнуть. Как бы там ни было, они вошли в каюту – и встретили смерть.

Илюшин долго смотрел на фотографии. Два тела, два красных расплывающихся пятна на ковре. Убийца подстерег обоих мужчин прямо у входа, где они вынуждены были идти друг за другом. Росчерки кровавых брызг на стенах. Потеки крови на рубахах.

Всего два взмаха ножом! «Очень быстрый человек, – думал Илюшин, сопоставляя факты. – Оружием владеет на уровне наемника, а не метателя кинжалов в цирке. Убить двоих – и вернуться к себе в каюту, лечь спать как ни в чем не бывало? Железная выдержка».

Пожалуй, здесь все-таки пахло военной подготовкой, не цирковой.

«Значит, Шошана?» Илюшину не нравился этот вариант. И вовсе не потому, что мулатка пришлась ему по душе больше, чем танцор. Макар вполне согласен был считать симпатичных ему людей убийцами. Но что-то было неправильно в этой версии, как в криво сошедшемся пазле, который лишь издалека выглядит хорошо. А вблизи рассыпается на отдельные фрагменты.

Илюшин отправился к Саламату.

Помощник Будаева смотрел на него припухшими узкими глазами, качал головой, точно китайский болванчик: «Ничего не знаю. Не было меня здесь. Ничего не знаю».