Сейф за картиной Коровина - Анна Князева

Как ни хотелось Дайнеке поспать еще, а нужно было вставать. Еще вчера она решила сходить к дому, куда ее водил несчастный Удав. Памятуя о том, что случилось той ночью, выбрала не вечер, а раннее утро, время, когда все идут на работу. Тогда можно увидеть большую часть людей, населяющих этот подъезд.

Дайнека заранее подумала о месте, где смогла бы укрыться. Вспоминая о своей прошлой, красноярской, жизни, она горько усмехнулась: по части дворовых наблюдений и подсматриваний в окна у нее богатейший опыт.

Весь путь до места занял намного больше времени, чем предполагалось. Она не решилась идти запутанными дорогами и «тропами», по которым пробиралась с Удавом, а пошла в обход.

Время уходило. Безнадежно опаздывая, Дайнека прибавила шагу. Обогнула угол нужного дома и едва не столкнулась нос к носу с Воландом. Шарахнувшись назад, спряталась, пережидая, пока тот не сядет в машину. Когда наконец он уехал, Дайнека задумалась над тем, стоит ли ей оставаться здесь дольше. Все и без того было ясно – в ночь убийства Нины сюда возвращался сын Воланда.

И все же решив последить еще, вывернула из-за угла и направилась в сторону двухэтажного особняка, где и рассчитывала укрыться. Оттуда хорошо просматривался подъезд и весь двор. В ней теплилась слабая надежда, что она сможет увидеть Филонова-младшего. Дайнека надеялась, что узнает его. Сын хоть немного должен походить на отца.

Здание бывшего доходного дома сопрягалось с красивой решетчатой аркой. Высокие деревья, перемежаясь с ухоженными кустиками, погружали двор в умиротворяющий покой летнего утра. Время от времени хлопали двери подъездов, и Дайнека терпеливо ждала, пока откроется нужная. Когда она наконец открывалась, из подъезда выходили бабушки с внуками, девушки, пожилые граждане, но, как назло, ни одного мужчины подходящего возраста не наблюдалось.

Время шло, было уже двенадцать. Дайнека хорошо понимала, что здесь больше делать нечего, но почему-то не уходила. Ей давно было знакомо такое навязчивое предчувствие. Несмотря на то, что все указывало на необходимость прервать наблюдение, что-то внутри подсказывало: если уйдет – упустит самое главное.

И Дайнека продолжала вышагивать вдоль надоевшей стены. Бабушки, сидящие на скамейке, смотрели больше за ней, чем за играющими детьми. Все чаще и чаще она ловила на себе тревожные взгляды. После того, как одна из них поинтересовалась: «Ты чего здесь, девка, мотаисся?» – она отошла подальше. Присела на бордюр и продолжила следить за подъездом из-за серой машины, которая была припаркована во дворе. Люди выходили все реже и реже. От скуки Дайнека стала возить пальцем по пыльному крылу автомобиля. Окружности, черточки и точки целенаправленно складывались в человечка, раскинувшего руки.

Неожиданный порыв холодного ветра напомнил ей, что она одета не по погоде. В майке на тонких бретельках Дайнека почувствовала себя голой. Пришлось уйти домой, ничего и не дождавшись.

Мобильный телефон зазвонил сразу, как только она перешагнула порог дома.

– Простите, вы не пригласите к телефону Джамиля? – Мужской голос был на удивление вежлив.

– Его нет здесь, – вырвалось у Дайнеки.

На том конце сразу же отключились.

«Странно…» – подумала она и попыталась отогнать от себя тревогу.