Досье на Крошку Че - Дарья Донцова

И не знает тот гражданин, что коричневая жидкость,плещущаяся в бутылке с яркой французской этикеткой, не имеет к виноделам изпровинции Коньяк никакого отношения. Есть множество примет, по которым можнораспознать эрзац. Во-первых, цена. Увы, подлинный французский коньяк стоитдорого. Впрочем, сумма варьируется, а о том, насколько элитна бутылка, можносудить по буквам V.S., V.S.O.P., Х.О. — они обязательно присутствуют наэтикетке алкоголя. Потом надо обратить внимание на пробку и цвет напитка. Асамый простой способ — изучить дно бутылки: у «родной» оно втянуто внутрь, а уфальшивой плоское.

Я поставила бутылку на прежнее место и гаркнула:

— Карякин, хватит дрыхнуть, счастье проспишь! Деньгиприбыли, сами прибежали на легких лапках!

Но Вадим даже не вздрогнул. Надо же, как крепко спит. Лежит,свернувшись колечком, тихо, мерно дышит… Тихо, мерно дышит? Я уставилась наплечи Димона — они сохраняли каменную неподвижность. Впрочем, и ребра мужчиныне шевелились, не двигались в такт дыханию.

Я отошла от стола, еле-еле передвигая ставшиекаменно-тяжелыми ноги, дотащилась до дивана, потом, чувствуя, как сердце совсей силы стучит в груди, наклонилась над Карякиным и попросила:

— Вадим! Не пугайте меня, проснитесь, пожалуйста.

Не успела жалобная фраза слететь с губ, как стало понятно:Димон мертв. Причем, похоже, смерть его наступила довольно давно. Часть лица,повернутая ко мне, была серо-желтого цвета. Если вы когда-либо виделипокойника, то поймете, о чем я говорю.

Встав на цыпочки, я отступила назад и ощутила паническийужас. Что делать? Уходить? Но нельзя же оставить Карякина, вернее, его тело,лежать в одиночестве в квартире. Вызвать милицию? Но как объяснить, кто я такаяи зачем пришла к Димону?

Не успели эти вопросы закружиться в голове, как из коридорапослышался голос Раисы:

— Карякин, идиот, сколько раз говорено, запирай дверь,недоумок….

Потом раздался бодрый топот. В состоянии, близком кобмороку, я шарахнулась за длинную, серую от грязи тряпку, исполнявшую вкомнате роль занавески.

— Вадим, остолоп! — вещала Рая, шагая покоридору. — Надоел хуже насморка! Эй, очнись, чучело! Хорош дрыхнуть! Я щатебе звонок срежу, специально предупредить пришла, чтоб потом не жаловался.Просила ведь, смени колокол на обычную пикалку, дзынькнет тебе тихонечко, иладно, но ты, козел, на весь черепок ушибленный, хочешь, штоб гудело. А у людейдети. Э-гей, кретин, поверни рожу! Ой, мама! Ма-ма-аа!

Издавая звуки, которым легко позавидует сирена, Раисаопрометью бросилась вон из квартиры.

— Ма-ма-а-а-а! — орала она теперь налестнице. — А-а-а!

Я выскочила из-за занавески, прокралась в коридор и увидела,что дверь в апартаменты соседки стоит нараспашку.

— Ле-еня-я! — неслось оттуда. — Карякинпомер! Ой, мамочки, лежит на диване!

— Не голоси! — оборвал вопль мужской бас. —Ща, штаны натяну и сам гляну.

Не дожидаясь, пока спутник жизни Раисы заявится сюда и застанетменя в коридоре, я метнулась на лестницу и, радуясь тому, что не ношу каблуки,беззвучно побежала вниз по ступенькам. Очень надеюсь, что Рая забыла имя той,кто навещал сегодня утром Вадима. Впрочем, женщин по имени Даша в нашей странетьма, меня не вычислят, и милиция не заявится к нам в Ложкино.