Сыщица по амурным делам - Мария Жукова-Гладкова

Поскольку разрезанная гардина, которой мы в комнате привязывали Максимова к стульям, нам для перелезания через забор вроде бы не требовалась, хотя и была прихвачена с собой, Верка выделила одну полоску и привязала левую ногу Владислава Юрьевича к ближайшему дереву. Второго куска гардины она пожалела: мало ли, все-таки может пригодиться.

Я влезла на плечи Владислава Юрьевича, чем вызвала его стон, ухватилась руками за верх забора, подтянулась, закинула ногу, села верхом, быстро огляделась и спрыгнула вниз. Там, на мое счастье, меня ждал сугроб, самортизировавший приземление. Я только отряхнулась от снега.

Вторым через забор перелетел Рома, третьей – Верка. Одновременно с появлением подружки я услышала глухой звук падающего за забором тела.

– Что ты с ним сделала? – спросила я уже на бегу, когда мы устремились к видневшемуся впереди шоссе.

– Пнула напоследок, конечно! – воскликнула Верка, как о чем-то само собой разумеющемся. – Ты что-то больно жалостливая стала, Ланка! Сколько раз тебе повторять: мужиков нельзя жалеть.

Рома хмыкнул.

– Тебя еще можно, – тут же добавила Верка.

– Думаете, я пока не мужчина?

– Не думаю, – ответила Верка. – Но тебя еще не успели испортить бабы.

Эх, послушал бы нас кто сейчас… В особенности зная обстановочку… А если на нас еще взглянуть со стороны…

Троица разбойников в пиджаках не по размеру, причем один – в окровавленном, с голыми головами, бабы – с пистолетами наготове, а юноша со старинным кинжалом с позолоченной рукояткой, прыгают по сугробам среди ночи в неизвестной им части Ленинградской области. Если это она, родимая, конечно, в чем у меня не было полной уверенности. Максимова мы как-то позабыли об этом расспросить. Но ничего, разберемся. И не из таких мест выбирались!

До шоссе мы доскакали быстро, но машин там не наблюдалось вовсе. За то время, что мы провели на улице, я вообще не слышала ни одной. Подозреваю, что тут и днем движение не очень оживленное, а в особенности в зимнее время и ранней весной.

– Питер в какой стороне, как мыслите? – спросила Верка, оказавшись на асфальте.

– Сейчас по звездам посмотрим, – ответил Рома и стал изучать небеса, не закрытые тучами. У него, наверное, «пятерка» по астрономии. Секунд через тридцать парень указал направление: – Туда!

Мы рванули. Интересно, а сколько нам сегодня километров бежать?

Метров через двести резвой трусцы Верка поинтересовалась температурой воздуха: у нее замерзли руки. Они у нее вообще всегда мерзнут больше всех остальных частей тела. А тут она еще начала ныть, что может их испортить на морозе: как потом она по голым телам клиентов ими водить будет? Отмороженными, что ли? Со слезающей кусками кожей? Я посоветовала подружке засунуть руки в карманы. Другого решения не видела.

Вообще, мне и самой становилось прохладно. По-моему, несмотря на то, что уже шел первый весенний месяц, морозец ночью, да еще и за городом, заворачивал. Днем-то солнце уже здорово греет, а вот ночью температура минусовая. М-да, не подхватить бы воспаление легких! Из дома-то мы выскочили разгоряченные, потом на эмоциях перелетели через забор, а сейчас немного подуспокоились, хотя надо понимать, что нас по следам вполне могут найти. Вернее, понять, что мы добежали до шоссе. А вот тут…

– Присматривайте по сторонам какое-нибудь укрытие, – сказала я товарищам-беглецам. – Чтобы, если услышим мотор, успеть спрятаться.

– Да мы его как раз надеемся услышать! – рявкнула Верка. – Ты что, сдурела?! До Питера бежать собралась? Марафонским бегом заняться? К Олимпиаде готовишься? Так до нее еще далеко! Конечно, бешеной собаке сто верст – не крюк, но тем не менее.

– Может быть погоня, – разумно заметил Рома. – Светлана Алексеевна права. Лучше бы, конечно, самим угнать какую-нибудь машину.

«Какой милый мальчик! Хотя с кем поведешься…»

– Где, не подскажешь? – хмыкнула Верка.

Пока что с одной стороны дороги рос редкий лесок, где спрятаться было бы весьма проблематично, если только не зарыться в сугробы с головой, на что просто может не хватить времени, а с другой – замерзшее озеро. Место, наверное, красивое, не зря же Максимов тут обосновался, правда, в эти минуты мне было не до русской природы в зимнем убранстве. Я предпочла бы ее в летнем варианте.

Когда мы преодолели путь вдоль озера, по той же правой стороне увидели ряд коттеджей. Ни в одном из их окон не горел свет.

– Вломимся? – спросила Верка, кивнув в ту сторону. – Попросим приютить бедных странников?

– Если б это была обычная деревня, имело бы смысл, – заметил Рома.

– А тут не имеет? – спросила я. – По-моему, сейчас скорее за городом встретишь богатеев, чем обычных сельских жителей. И у обеспеченных граждан телефон определенно есть. Позвоним кому-нибудь, чтобы за нами приехали. И подождем в тепле. Я считаю: надо стучаться.

– Класс не тот, – со знанием дела сказала Верка. – Никто тут не живет.

Подружка объяснила, что коттеджи, которые мы видим по «правому борту», скорее всего, принадлежат каким-то мелким бизнесменам. Они строились не для круглогодичного проживания, хотя, конечно, предназначены и для зимних вылазок. Это просто выпендрежные дачи. Не домики на шести сотках в советском стиле, но и не дворцы крестных отцов местного значения.

– Приглядитесь повнимательнее, – сказала Верка. – Во-первых, они стоят слишком близко один к другому. Значит, уже не высший класс: владельцы не могли купить побольше земли вокруг, как тот же Максимов. Где башни? Где стрельчатые окна? Ланка, ты что, в особняках в нашей области не бывала?

– Ну, не так часто, как ты, – скромно заметила я и спросила товарищей по несчастью: – Ну, полезем? Чтобы обогреться? Шмоток прихватить?

– Да и поесть бы не мешало, – заметил Рома. – А с утречка, может, и транспорт какой-то появится.

– Полезли, – приняла решение Верка.

Но стоило нам только сойти с шоссе, как мы услышали звук приближавшейся машины.

– Сзади, – прошептал Рома. – Оттуда, откуда мы идем!

– Но еще далеко, – заметила Верка.

– Максимовские не должны бы, – робко сказала я вслух и выдала свои аргументы: с их-то расторопностью они так быстро не успели бы, да и грохот раскрывающихся ворот (по идее, железных), наверное, разнесся бы на всю округу. Тем более что к дому Владислава Юрьевича явно ведет какая-то подъездная дорога (мы-то скакали по сугробам), а звук приближается совсем с другой стороны. Судя по нему, шоссе делает поворот в противоположную от особняка Максимова сторону – если проехать чуть дальше от дома, где нас держали.

Я приняла решение: остаемся на шоссе и перекрываем дорогу.

– Оружие пока спрячьте, чтобы человека сразу не испугать. Может, и так договоримся.

Я достала из кармана приготовленные сто баксов, экспроприированные из бумажника Максимова, и велела Верке не жмотничать, а тоже быть готовой расстаться с частью купюр. Подружка скривила недовольную мину и сказала: