Венецианское завещание - Анна Князева

Фима повернула голову и, увидев Дайнеку, доложила:

– Я была в школе. Джанни болеет, у него инфлюэнца. Ищут ему замену.

Дайнека села на стул.

– Знаешь, сегодня я разговаривала с команданте. Он сказал, что на днях я должна забрать купчую без охраны.

– А ты что?

– Он сказал, что я могу отказаться, но я соглашусь.

– Ты понимаешь, насколько это опасно?

– Понимаю… Но что же мне делать? Помнишь того старика, Луиджино? Они убили его. Возможно, это единственный способ вывести их на чистую воду.

– Жалко старика.

– Жалко, – согласилась Дайнека. Она вытащила из шифоньера сумку и, порывшись в ней, достала видеокамеру. – Отцу обещала поснимать, а все никак не получалось. Может, прогуляемся? Солнце, погода хорошая. А, Фим?

Фима встревоженно посмотрела на нее.

– Я обещаю, что сегодня все будет нормально, ты мне веришь? – сказала Дайнека.

– Верю. – Фима поднялась с кровати и, натянув на себя курточку, направилась к двери.

– Спасибо, – с чувством сказала Дайнека, – если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь…

– Брось! – Оглянувшись, Фима посмотрела ей в глаза. – Брось!

Над площадью Святого Марка под барабанный бой взлетали знамена. Кувыркаясь в воздухе, они затем падали прямо в руки знаменосцев и снова взмывали вверх. Пройти по краю площади оказалось очень просто, народу стало значительно меньше, карнавал шел на убыль. Еще несколько дней – и праздник закончится.

Они шли в толпе ряженых туристов. Это был традиционный маршрут: от площади Святого Марка до моста Риальто. По одну сторону улочки людской поток двигался к мосту, по другую – в обратном направлении.

Выйдя на небольшую пьяццету (своеобразное расширение улицы, напоминающее маленькую площадь), они остановились у витрины магазина венецианского стекла.

– Боже, какая красотища… Пошли! – Схватив Фиму за руку, Дайнека влетела в лавку.

Продавец, оценив взглядом их покупательскую способность, достал со стеллажа коробку, заполненную дешевыми стеклянными кольцами и браслетами из разноцветных стеклянных бусинок, нанизанных на металлическую проволоку.

– Экко! – восторженно воскликнул он.

Дайнека с упоением рылась в этих «драгоценностях». Она перемерила все колечки, и каждое следующее казалось ей красивее того, что она только что надевала на палец. Наконец выбрала ярко-синее стеклянное кольцо с двумя белыми прозрачными камушками.

– Дайте, пожалуйста, два одинаковых, – сказала она продавцу.

– Грацие, синьорина, – улыбнулся он.

– Это тебе. – Дайнека протянула одно кольцо Фиме.

– Ты что! Не нужно, я сама…

– Бери! На память.

– Спасибо.

Включив камеру на выходе из магазинчика, Дайнека уже не выключала ее и снимала все подряд: людей, витрины, дома. Через объектив она смотрела на Венецианский карнавал и представляла, как будет показывать это отцу.

Вдруг Дайнека заметила смешную мушкетерскую семейку. Все члены ее, включая грудного малыша и престарелую собаку породы шелти, были облачены в голубые мушкетерские накидки и треугольные шляпы.

У входа на мост Риальто, привалившись к мраморной балясине, сидел огроменный кудрявый пес.

– Это какая порода? – обратилась Дайнека к его хозяйке.

– Бобтейл.

– Можно я снимусь с ним на память?

– Пожалуйста. – Женщина улыбнулась и, приказав собаке сидеть, отошла в сторону.

Дайнека отдала камеру Фиме и присела рядом с бобтейлом.

– Как его зовут? – спросила она, заглядывая в добрые собачьи глаза.

– Бартоломью, – ответила хозяйка.

– Ну что, брат Бартоломью, как дела? – спросила Дайнека. Она обняла его за шею и уткнулась лицом в кудрявую белую шерсть.