Венецианское завещание - Анна Князева

Под ногами скрипели и перекатывались камни. Дайнека увязалась за Стевеном, когда тот пошел осмотреть дорогу, ведущую во двор замка. Идти было трудно и страшно, но оставаться одной еще страшней. Несколько раз она подворачивала ногу, но продолжала идти вперед. Испуганно вглядываясь в темноту, Дайнека не выпускала из вида едва различимую фигуру Стевена.

Внезапно в его руках вспыхнул фонарик, и скудная полоска света выхватила из темноты мрачное каменное сооружение, похожее на амбар или конюшню. Внутри было пусто: только небольшая куча сухих веток да у стены горка камней…

– Нужно загнать машину сюда, – сказал Стевен. – Они скоро поймут, что мы свернули, и приедут. – Пытаясь успокоить ее, добавил: – Если найдут дорогу… Мы должны спрятаться так, чтобы нас не заметили. Пересидим до утра, а там будет видно.

Дайнека молчала. Она во всем полагалась на Стевена и следовала за ним повсюду, куда бы он ни пошел. А он пошел к машине.

Включив ближний свет, они осторожно заехали во двор, затем в глубь амбара. Теперь заметить автомобиль со двора было невозможно.

Вглядываясь в темноту, попытались определить, где находится вход в замок. Обнаружив его, сообразили, что он не главный, а боковой или задний, которым некогда пользовалась прислуга.

Первым в замок вошел Стевен, включил фонарь, освещая пол и стены впереди себя, какое-то время изучал, что там внутри.

– Пойдем, нам нужно спрятаться и тихо пересидеть. Думаю, они все равно появятся здесь. – Он пошел вперед.

Несколько мгновений Дайнека стояла в нерешительности, потом в отчаянии подалась за ним.

Сначала продвигались узким коридором, потом появились два проема, один напротив другого. Они зияли черными провалами и были пугающе велики. Стевен свернул в правый. Дайнека старалась не отставать.

Помещение оказалось огромным. Настолько, что свет от фонарика едва достигал противоположной стены. На ней черной копотью виднелось нагоревшее пятно, у основания которого находился очаг.

– Наверное, тут была кухня, – прошептала Дайнека.

– Почему ты говоришь шепотом? – В голосе Стевена угадывалась улыбка.

Дайнека приободрилась и решила, что все не так уж плохо.

– Да так… – Ей не хотелось сознаваться, что она боится.

Прошли дальше в глубь коридора, который время от времени пересекался другими, менее широкими. Повсюду были только камень, пыль да тишина. И лишь их со Стевеном осторожные шаги были живыми и настоящими.

Навстречу им потоком двигался ледяной воздух. Темная дыра коридора звала и пугала, наполняя душу восторгом и ужасом.

Коридор оборвался неожиданно. Воздушный поток вырвался из его узкого жерла, запахло лесом. Сначала им показалось, что они вышли на улицу. Но это было не так. Когда глаза привыкли к темноте, они увидели, что стоят посреди огромного зала. В его толстых стенах, сложенных из камня, зияли бойницы, а весь он изнутри напоминал не то церковь, не то тюрьму…

– Не бойся. – Стевен взял ее за руку.

Он огляделся, выхватывая лучом фонарика обломки камней. Потолок оказался настолько высок, что свет его не достигал. Сверху доносилось испуганное хлопанье крыльев и резкие крики потревоженных птиц.

В удаленной части зала виднелась узкая лестница, ведущая наверх. Спотыкаясь о камни и выбоины в булыжном полу, они пересекли зал. Восхождение по лестнице оказалось опасным: ни перил, ни ограждений на ней не было. Ноги предательски скользили по истертым каменным ступеням.

Наверху, оказавшись в таком же мрачном коридоре, они опять попали в воздушный поток, пронизывающий до самых костей.

Коридор вел в несколько помещений, похожих на жилые. Дайнека вошла в ближайшее и огляделась. Глаза совсем привыкли к темноте. В каменную дыру, подразумевающую окно, заглядывала полная луна. Комната продувалась насквозь, ветер врывался в незащищенные окна и с воем уносился в дверной проем, сливаясь в коридоре с еще более мощным потоком воздуха.

Представив себе, что здесь могла располагаться спальня титулованного владельца замка, Дайнека впервые задумалась о том, насколько суровой была жизнь в те времена, когда здесь жили люди. Это помещение напоминало разбойничье логово, таким холодным и суровым оно казалось.