Сорняк, обвивший сумку палача - Алан Брэдли

Она понесла его вдоль пляжа и купила ему мороженое, потом еще одно. Затем она побежала с ним к маленькой палатке, чтобы посмотреть следующий спектакль, и присоединилась к нему, когда он захохотал, и кричала с ним: «Нет! Нет!», когда Панч схватил жезл полицейского, чтобы ударить Джуди по голове.

Они смеялись вместе с остальной толпой, когда Панч обхитрил Джека Кетча, палача, уговорив того засунуть голову в петлю, и…

Я смотрела традиционное представление «Панч и Джуди» почти каждый год на церковном празднике и была более чем знакома с сюжетом.

— «Я не хочу, чтобы меня повесили, — сказала я, цитируя знаменитые слова Панча. — Ты должен показать мне, и я сделаю это сам».

— «Я не хочу, чтобы меня повесили, — эхом повторила Салли. — Ты должен показать мне». Вот что Грейс потом сказала присяжным, когда начался допрос по поводу смерти Робина, и это были, судя по всему, ее последние разумные слова.

Хуже того, на допросе она повторила эти слова тем ужасным, придушенным, дрожащим голосом, каким кукольники озвучивают Панча: «Я не знаю, как повеситься. Ты должен показать мне».

Это было ужасно. Коронер попросил стакан воды, кто-то среди присяжных не совладал с нервами и засмеялся. Грейс совсем сломалась. Доктор настоял, чтобы ее избавили от дальнейших расспросов.

Остальные события, произошедшие в тот жуткий день на пляже и позже на ферме, пришлось собирать по крупинкам; каждый из нас мало что знал. Я видела, как Робин тащит длиннющую веревку, найденную в гараже. Позже Гордон видел, как он играл в ковбоя на краю поля Джубили. Это Дитер нашел его на виселице в лесу Джиббет.

— Дитер? Я думала, это Безумная Мэг. — Слова выскользнули до того, как я успела их удержать.

Салли тут же отвела взгляд, и я поняла, что это именно тот случай, когда мне следует заткнуться и ждать.

Внезапно она, кажется, решилась.

— Ты должна помнить, — сказала она, — что только что закончилась война. Если бы в Бишоп-Лейси узнали, что тело Робина нашел висящим в лесу немецкий военнопленный… Что ж, сама подумай.

— Могло получиться, как во «Франкенштейне»: разъяренные сельские жители с факелами и так далее.

— Точно, — сказала она. — Кроме того, полиция считала, что Мэг действительно была там до Дитера, но никому ничего не сказала.

— Откуда вы знаете? — спросила я. — Что полиция так считала, имею в виду.

Не сознавая, что делает, она вдруг распушила волосы.

— Там был некий юный констебль, — сказала она, — чье имя я не вольна открыть, который, бывало, по вечерам водил меня полюбоваться, как луна всходит над холмом Гуджер.

— Ясно, — сказала я. — Они не хотели, чтобы Мэг вызвали на допрос.

— Забавно, не так ли, — заметила она, — сколь мягок бывает закон? Нет, кто-то видел ее в деревне в то время, когда исчез Робин, так что ее не подозревали. Так решили, потому что у нее… потому что она… что ж, чтобы не заострять на этом внимание, что Мэг лучше не втягивать в это дело, и так и было сделано.

— Так, значит, это Дитер нашел тело.

— Да. Он рассказал мне об этом в тот же вечер. Он был все еще в шоке, едва соображал, рассказывая, как примчался из леса Джиббет с хриплыми воплями… перепрыгивая через заборы, поскальзываясь в грязи… вбежал во двор, всматриваясь в пустые окна. Словно слепые глаза, такими они были, повторял он, словно окна дома Бронте. Но, как я сказала, бедный Дитер был в шоке. Не ведал, что говорит.

Я почувствовала слабое движение в животе, но отнесла его на счет пирожного миссис Мюллет.

— А где в это время был Руперт?

— Странно, что ты спрашиваешь. Никто вроде бы не помнит. Руперт приходил и уходил, часто ночью. Со временем он, казалось, становился все более зависимым от зелья, которым его обеспечивал Гордон, и его визиты происходили все чаще. Если он не был здесь, когда погиб Робин, он был где-то неподалеку.

— Уверена, полиция тут везде кишела.

— Еще бы! В начале они не знали, это несчастный случай или убийство.

— Убийство? — Эта мысль не приходила мне в голову. — Кто же мог убить маленького мальчика?

— Такое случалось прежде, — печально ответила Салли. — Детей всегда убивают без хороших причин.

— А Робин?

— В итоге они решили, что нет улик, подтверждающих эту идею. Помимо Гордона, Дитера и меня — и Безумной Мэг, конечно, — никого больше не было в лесу Джиббет. Следы Робина, ведущие на поле Джубили и к старой виселице, четко прояснили, что он ушел туда один.

— И играл на виселице в сцену из «Панча и Джуди», — сказала я. — Сначала притворяясь, что он Панч, а затем — что палач.

— Да. Так они и подумали.

— Тем не менее, — сказала я, — полиция, должно быть, как следует обыскала лес.

— Только что не перекопала, — ответила она. — Мерные ленты, гипсовые слепки, фотографии, пакетики того-сего.

— Разве не странно, — заметила я, — что они не нашли делянку с коноплей? Трудно поверить, что инспектор Хьюитт пропустил ее.

— Должно быть, это было до его появления, — ответила Салли. — Если память мне не изменяет, в то время следствие вел инспектор Галли.

Ага! Вот, значит, кто решил хранить молчание по поводу Мэг. Несмотря на нехватку бдительности, у этого человека, должно быть, хотя бы были зачатки сердечности.

— И что в итоге? — спросила я. — Имею в виду допрос.

Я знала, что могу прочитать позже в газетном архиве в библиотеке, но сейчас я хотела услышать слова Салли. В конце концов, она присутствовала при этом.

— Коронер сказал присяжным, что им следует вынести одно из трех решений: смерть по причине убийства, смерть от несчастного случая и открытый вердикт.[76]

— И?

— Они остановились на смерти от несчастного случая, хотя им потребовалось чертовски много времени, чтобы достичь соглашения.

Внезапно я осознала, что туман поднимается, и Салли тоже обратила на это внимание. Хотя легкая дымка еще скрывала верхушки деревьев, река и весь склон поля Джубили, словно раскрашенная вручную фотография с аэросъемки, простирались перед нами в слабом солнечном свете.

Нас легко увидеть из фермерского дома.

Не говоря больше ни слова, Салли забралась на водительское место в трактор и включила зажигание. Двигатель сразу же завелся, коротко рыкнув, и ровно загудел.

— Я разболтала слишком много, — сказала она мне. — Не знаю, о чем я думала. Помни о своем обещании, Флавия. Мне надо, чтобы ты его сдержала.

Ее глаза встретились с моими, и я прочитала в них что-то вроде мольбы.