Без прощального письма - Инна Бачинская

– Давненько я здесь не был! – Майор Мельник с удовольствием обвел взглядом зал. – Все так же, никаких перемен. Не люблю перемены. Спасибо, что вытащили, бойцы. Хозяин тот же? Пивко нормальное?

С некоторых пор майор Мельник приобрел странную привычку называть их бойцами. Хотя, казалось бы, при чем тут бойцы? И Монах, и Добродеев сугубо штатские люди, оружия в руках сроду не держали. Чувство юмора? В отместку Монах стал называть его служивым, тем более счет увеличивался на глазах: шуточки насчет хромой ноги, хромая карма…

– Хозяин тот же добрый старый Митрич, чья мамочка лучшая подруга Марии Августовны, между прочим. Пивко классное. «Хугарден», весьма и весьма рекомендую, – сказал Монах. – Начни с маленькой, попробуй сначала.

– «Хугарден»? – Майор нахмурился. – Не слышал.

– Новый бренд. Все остальное, как прежде, – сказал Добродеев.

К ним уже спешил Митрич, сияя улыбкой:

– Ребята! Майор! Рад вас видеть. Как всегда?

– Как всегда, Митрич!

Они смотрели вслед убежавшему Митричу.

– Как нога? – спросил майор, поворачиваясь к Монаху. – Бегает?

– В порядке, – сухо ответил Монах. – Карма тоже в порядке.

– Ты что, обиделся? Это же шутка!

– Ладно, проехали. Этот парень из Латвии действительно брат Илоны?

– Черт его знает! Вроде брат. Мать была моложе отца на тридцать лет, бросила их, когда ему было шесть, и уехала в Испанию. Вышла там замуж, родила близнецов.

– Замуж за испанца? – спросил Добродеев.

Майор кивнул.

– Как его зовут?

– Алвис Янсонс.

– Что он за человек?

– Штукарь.

– В каком смысле?

– Иллюзионист, работал в международных цирках, сейчас безработный. Пьющий. В прошлом. По его утверждению.

– Фокусник? Настоящий? – уточнил Добродеев.

– Настоящий или нет, не знаю, в мышь не превращался. Говорит, куча дипломов.

– Мария Августовна считает его убийцей. Ты того же мнения? – взял быка за рога Монах.

– Ну, раз Мария Августовна считает… – развел руками майор. – Она женщина опытная, даром не скажет.

– В чем его подозревают?

Майор не успел ответить, появился Митрич со своей дребезжащей тележкой. Троица следила, как он расставляет тарелки с бутербродами и большие стаканы с пивом.

– С лимоном? – удивился майор, рассматривая кружок лимона, надетый на край стакана.

– Классное пивко, – успокоил майора Добродеев, поднимая свой стакан. – Ваше здоровье!

Они выпили.

– Действительно неплохое, – похвалил майор и потянулся за бутербродом.

– Что у вас есть на этого пьющего в прошлом латыша? Кроме того, что он брат Илоны и фокусник, – в голосе Монаха прозвучал сарказм. – Мария Августовна настаивает: видела его у дома Илоны за неделю до официального явления. Ты ей веришь?

– Свидетели… Сам понимаешь. Эта старушенция вменяема, наблюдательна и социально активна. Скорее верю, чем не верю. К сожалению, она не помнит точной даты.

– То есть она могла видеть его одиннадцатого августа? В тот день, когда убили Рудина? Как он это объясняет? Он действительно был в городе?

– Был. Приехал десятого.

– Десятого? А у Илоны появился семнадцатого? И что же он делал целую неделю?

– По его словам, присматривался к Илоне и решал, стоит ли знакомиться. Насчет одиннадцатого врет, якобы лежал весь день с пищевым отравлением и даже попросил горничную сбегать в аптеку.

– Врет?

– Горничная говорит, это было не одиннадцатого, а двенадцатого. Значит, одиннадцатого вполне мог быть около дома Илоны.