ЗАГС на курьих ножках - Дарья Калинина

Анна Иоанновна тоже как-то помнилась смутно. Кажется, при ней правил некий Бирон, которого дружно ненавидела вся страна.

– После смерти этой императрицы на престол взошел младенец Иоанн, приходившийся ей дальним родственником.

– Как же младенец мог управлять державой?

– Разумеется, никак. Регентом при мальчике должна была стать его мать, Анна Леопольдовна. Тоже родственница и тоже дальняя. Но царствовал этот несчастный император считаные месяцы. Даже монет толком не успели начеканить. Русским наконец надоело терпеть немцев на своем престоле, и в стране произошел вооруженный переворот. С помощью взбунтовавшихся военных на трон взошла Елизавета, дочь Петра Первого, свергнувшая и младенца, и его мать. И потому монеты, выпущенные во время царствования младенца Иоанна, можно пересчитать по пальцам. И они считаются величайшей нумизматической ценностью. За одну такую монетку можно получить и сто, и триста тысяч!

– Как? За одну серебряную монету?

– Ну да! Это же уникальная вещь. Коллекционеры за нее и состояния не пожалеют.

Покопавшись в грязи, Андрей продолжил:

– И еще есть монеты времен Елизаветы.

– Они тоже ценные?

– Конечно! И я вижу монету времен племянника Елизаветы – Петра Третьего, мужа будущей Екатерины Второй, или Великой.

Про Екатерину Великую наша Катюша тоже слыхала. Как же, как же. Крым у турок отбила, за что турки и вся просвещенная Европа на русскую императрицу и ее генералов долго обижались и даже объявили России нечто вроде сегодняшних санкций. Но потом европейские владыки, специально приглашенные Екатериной в путешествие по завоеванным землям, увидели, как отлично распоряжаются новые хозяева этим краем, увидели цветущие деревни, многочисленные стада, увидели новый мощный черноморский флот, смирились и быстренько признали Крым российским без всяких лишних оговорок.

И поэтому, услышав имя своей прославленной тезки, девушка оживленно уточнила у Андрея:

– А времен правления самой императрицы монет что, нету?

– Как же нету? Полно! Сударыня императрица правила страной тридцать пять лет, с тысяча семьсот семьдесят второго по тысяча семьсот девяносто шестой год. Ее монет сразу десяток. И золотые есть. Вот повезло! И Павла Первого имеются монетки. И сына его Александра. И Николая Первого. И кого здесь только нет! Катюша, я никак не рассчитывал на такую удачу. Думал, медь, а в лучшем случае николаевское серебро. Ведь как обычно у нас бывает: происходит денежная реформа, все граждане стараются свои деньги обменять на новые, и все.

– Так то у нас.

– И раньше люди точно так же рассуждали. Зачем держать деньги предыдущего властителя, если на них ничего нельзя купить? Надо их обменять на деньги с портретом нового императора, и жить себе припеваючи дальше. Но кто-то из твоих предков обладал редкой проницательностью и понимал, что такие вышедшие из обихода монеты по прошествии времени будут лишь дорожать. И сохранил их для потомков. Хотя это и должно было означать, что дела у твоих предков шли хорошо на протяжении почти двух столетий, если они могли из прихоти оставлять у себя в загашнике крупное серебро и даже золото.

– Или просто мой прапрадедушка собирал коллекцию, – хлюпнула носом Катюша. – Значит, ты считаешь, что эта коллекция дорого стоит?

– О, да!

– Настолько дорого, что если эти монеты продать, то на строительство часовни хватит?

– И на целую церковь хватит! – заверил ее Андрей и в порыве чувств схватил девушку в свои объятия и закружил ее вокруг дуба. – Катюха, вот удача! А я ведь вам с дядей поначалу даже не верил!

Митя с братом и отцом стояли по другую сторону ямы. Все трое вытирали лопаты от налипшей на них земли. Лица у них были удивленные. Для них строительство храма было полной неожиданностью.

– А вы чего это, церковь на эти деньги строить хотите? – спросил наконец Митя.

– Да!

Катюша повернулась к ним.

– Церковь! Мы построим церковь в Олеховщине!

– В Олеховщине? Это еще зачем? – спросил Степан. – Ради одной полоумной бабки Афины и жалкой пьяницы?

– Нет.

– А кто еще в ту церковь ходить станет? В Олеховщине же не живет никто.

– Будут жить! А в храме станут поминать души Мельниковых и всех тех, кто жил в этих местах и кто здесь умер.

– Вона как вы придумали.

Вид у Степана с Митей был и задумчивый, и удивленный.

– Но вы не беспокойтесь, ребята, стройка – стройкой, а вы за свою помощь вознаграждение тоже получите.

– Да мы это…

– Не нужно нам ничего.

– Мы лучше домой поедем.

И братья вместе со своим отцом поспешно начали отступать к машине, на которой и прибыли.

– Вы уж дальше сами.

– Ага. Разбирайтесь.

И сняв шапки, братья дружно поклонились Андрею с Катей.

– Покедова.

– Бывайте.

Катюша проводила их недоуменным взглядом.

– Странные они какие-то. Почему денег за работу не захотели взять?

– Верующие люди. Вся семья у них такая. А все благодаря матушке Анне. Сама она ежедневно молится и мужиков своих заставляет в церковь ходить.

Катя испытала смешанные чувства. С одной стороны, это была зависть, сама-то она так часто дом Божий не посещала. Но с другой – ей казалось не совсем правильным кого-то заставлять это делать. Впрочем, возможно, что со стороны Андрея это была лишь фигура речи. И мужики матушки Анны сами с удовольствием посещали дом Божий.

И выбросив из головы мысли о семействе, мужская часть которого так поспешно удалилась прочь, Катюша принялась перебирать и рассматривать найденные в кладе монеты. Про Митю она больше не вспоминала. И очень зря. Потому что если бы Катюша хоть ненадолго задумалась о причинах такого торопливого бегства Мити, его отца и брата, наверное, праздничное настроение у нее слегка поблекло.