ЗАГС на курьих ножках - Дарья Калинина

Андрей сделал знак, что хочет говорить. И ему освободили рот, прежде выразительно указав на Катю. Мол, если вздумаешь кричать, пострадает в первую очередь она. И чтобы у Андрея не осталось никаких сомнений в серьезности, один из злодеев приставил к Катиной шее топор. Ощущать холодную тяжесть металла у себя на плече было не очень приятно. Но еще хуже Кате делалось при мысли, что может случиться, вздумай Андрей повести себя как-нибудь не так.

Но Андрей не собирался кричать. Вместо этого он произнес, с укоризной глядя на всех четверых:

– Ребята, ну, к чему был весь этот маскарад? Дядя Сережа, думаете, я вас в нем не узнаю? Митя, Степан, снимите вы уже эти маски. Жарко ведь вам в них. А ты, матушка Анна, что же ты-то так замоталась в этот свой балахон? Все равно я в любом виде узнаю вас, вы же мне как родные.

Четверка злодеев выглядела смущенной. Один из них энергично мотал головой, мол, не я это. Двое других неуверенно топтались на месте, явно не зная, что им теперь предпринять. И лишь последний, тот самый в балахоне, который присматривал за пленниками, решительно скинул с себя и капюшон и маску. Под маской оказалась матушка Анна. Но что случилось с ее лицом? Вместо ее обычной доброжелательной и широкой улыбки черты лица исказились в отвратительной и злобной гримасе.

– Узнал все-таки? – каким-то не своим голосом проскрипела она. – Что же, тем хуже будет для тебя и твоей подружки! Мы-то с мужем вашей крови не хотели. Да и ребята очень за вас просили. Жалостливые они у меня. Даже я и то засомневалась один момент, так ли уж нужно ваше физическое устранение. Но уж коли вы сами свою судьбу выбрали, так тому и быть.

– Зачем вы пришли в мой дом?

– Где золото, Андрюша?

– Это не ваш клад.

– Да? Не мой? А с чего это ты взял?

– Он принадлежит Кате. И еще Нюрке. А вы кто такая?

– А я самая что ни на есть главная наследница и есть. Еще бабка моя по материнской линии за этот клад кровь отцову пролила, так что мы с этим золотом крепче крепкого повязаны.

Катюша таращилась на матушку Анну, не в силах понять, что та имеет в виду. Какая еще бабка? Почему повязаны? Чья кровь?

Андрей тоже был в недоумении:

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Про старика Степана-мельника историю слыхал? Как его сын топором зарубил?

– Кто же ее не слышал?

– Вот, про нашу семью рассказ. Только неувязочка в той истории. Не сын старого мельника, а его дочь топор в руки взяла.

Все-таки дочь! Неспроста бабушка Афина подозревала в убийстве своего отца не брата, а кого-то из злых сестер.

– Да, бабка моя своего отца зарубила, потому что не хотел он с ней и с сестрами поровну наследство поделить.

Жуткие эти слова прозвучали у матушки Анны вроде как даже и с триумфом. Женщине ничуть не было стыдно за поступок своей бабки. Напротив, она им гордилась.

– Что же бабушка ваша так жестоко со своим отцом-то обошлась?

– А и поделом старому хрычу досталось! Небось не просто так получил, а за жадность свою поплатился. Бабка же со своими сестрами отца много раз честно предупреждали, терпение у них не резиновое и что лучше ему будет с ними поделиться. Так он нет! Жениться на старости лет вздумал. Любовь у него, видишь ли. Бабка моя с сестрами своими к отцу в полную силу подошли. Антошки, говорят ему, в живых давно нету, ни весточки от него, ничего, а ты бабу себе в жены новую берешь, взамен нашей матушки дорогой к мачехе все богатство в руки попадет. Выдели каждой из дочерей долю малую. Нет. Уперся! Все сыну! Он наследник! Ну, смерть свою и предпочел из рук дочерей принять. Ну, теперь сидит небось на том свете, думает, что лучше так аль захоронку свою дочерям выдавать.

– Значит, ты тоже Мельникова?

– А то! – деловито отозвалась матушка Анна. – И мать моя Мельникова была, и бабка! Все мы из рода Мельникова. И золото, что вы с моими мужичками выкопали, наше по праву!

– Так если твое по праву, что же ты словно тать в ночи ко мне в дом пришла?

– А потому что знала, что иначе с вами не договориться будет. Даже если докажу я вам, что бабка моя была дочкой мельника, а где гарантия, что вы со мной поделитесь? Нет уж, лучше я золото приберу, а после каждому его кусок выделю.

– Себе, значит, все хочешь забрать?

– И заберу!

– А как же Нюрка? А Катюша? А дядя Паша?

– И чего? Получат они от меня… немного. Потом.

– Чего же немного? Чего же не поровну?

– А того! За страдания наши нам больше всех полагается. Бабка моя, можно сказать, душу свою вечному проклятию из-за этого золота отдала. Шутка ли, отца родного зарубить. К старости лет совсем спятала, ни о чем другом ни думать, ни говорить не могла. Уже без ног лежала, инсульт ее разбил, ничего не соображала, только все про золото кричала. Мать моя всю жизнь только о том и мечтала, как бы захоронку дедову найти. С тем и в могилу сошла. Молодая, а с ума сошла хуже бабки. Я тоже свою кару понесла, как ни лечилась, а собственных детей все равно не заимела.

И матушка Анна твердо взглянула на Андрея.

– А ты говоришь поровну! Да нами ради этого золота столько жертв принесено, что бабка с матерью в гробу перевернутся, если я это золото сейчас мимо рук пропущу! После мне лучше и не умирать, до костей обглодают.

– Погоди, ты мне столько всего сейчас наговорила, голова кругом. Но одного не пойму, как это ты говоришь, что детей не имела? У тебя же их семеро.

– А ты их видел?

– Ты говорила, они женаты или замужем, с семьями живут.

– Соврала я тебе.

– Зачем? – поразился Андрей.

– Надо мне так было. Но теперь правду скажу – нету у меня детей.

– А Митя? А Степан? Они как же?

– Приемыши мои, – равнодушно бросила матушка Анна. – Чужая кровь. На старость мы их с мужем в свое время у одной женщины взяли. Они ей не нужны были, а мы прибрали. Не просто так, а чтобы выросли послушными и благодарными, да чтобы было, кому за нами в последние наши годы ходить да ухаживать. А своих детей у меня нет и быть не могло. Такой силы это проклятие.

Катя слушала, и ей было страшно. Это что же такое закручено вокруг этого золота? Верно говорила старушка Афина, что золото это проклято. Вот и матушка Анна сейчас то же самое говорит, проклятое это золото. Но проклятое или не проклятое, а она хочет его себе одной заграбастать.

– Матушка, – просительно произнес Андрей. – Послушай меня, оставь ты эту затею, чтобы клад себе забрать. Мы же не себе золото забираем, мы на это золото с Катей церковь хотим поставить.

– Церковь?

И женщина громко расхохоталась:

– Да чтобы душу деда Андрея отмолить, целого монастыря не хватит. Вот уж кто нагрешил, так это он. Старостой он в деревне был. И редкий день к его рукам чужой рублик не прилипал. И барина обворовывал, и казну, и своих же односельчан. То-то все они радовались, когда старика в Сибирь сослали. Все старик делал, лишь бы только заветный горшочек с золотом пополнить. Ради золота на все был готов пойти. Жадиной его кликали. И сын его таков же оказался! Даже хуже! Это же он сам дочерей своих до отцеубийства довел. Сквалыга! Жариться ему в аду!