Шалости нечистой силы - Татьяна Гармаш-Роффе

Жена Германна смутилась. Глаза опустила, и слеза не замедлила блеснуть из-под ресниц.

– Вы хотите сказать… – растерянно пробормотала она.

– Я не хочу сказать. Я сказала.

– То есть между вами и моим мужем…

Слеза поползла по щеке. Александра смилостивилась:

– …ничего нет. И не будет, уверяю вас. Можете ему это передать. А заодно и вот это…

Она метнулась в комнату и вручила девушке розы, мокрые от воды.

Кофе, конечно, остыл.

– Больше никому не открываю, – сообщила Александра, отламывая кусочек бисквита. – Рассказывай, что там у тебя?

Кис все никак не мог сосредоточиться. В голове крутилась фраза: «Выбираю из тех, кто меня любит»… А ведь он – любит… Он об этом старается не думать, верно; он гонит от себя ее образ и мысли о ней; он ни на что не надеется и потому закрыл эту тему для себя раз и навсегда… Но если бы он мог позволить себе тему «открыть», то чувства, замороженные разумом, оттаяли бы и хлынули… Весьма бурным потоком, если честно.

Только проблема в том, что если одна часть ее сентенции верна: Кис любит, то другая часть – «я выбираю» – это вилами на воде писано… Но, может, Александра не догадывается о чувствах Киса? Он их так ловко запрятал, что и сам уже не знает…

– Эй, ты где, Алеша?

Кис очнулся. «Алеша» – это было еще лучше, чем Алексей!

– Мне нравится, когда ты меня зовешь «Алеша», – сказал он, посмотрев ей прямо в глаза. – Меня так редко зовут: все больше Кис или Алексей… А Алешей – почти никто. Только самые близкие друзья, а у меня их мало…

– Но я ведь тоже твой близкий друг. – Александра потянулась через стол и накрыла ладонью руку Киса. – Разве не так?

Ее прикосновение так обожгло Алексея, что он едва не выдернул руку. Это была пытка. Александра поджаривала его на медленном огне, ласково, даже нежно, глядя ему в глаза. Издевается, чертовка? Кис помедлил и осторожно освободился – сил не было терпеть.

Что же касается слов «хочет» и «протаранить», то Кису показалось, будто он, как двадцать с лишним лет назад, натянул на себя чересчур узкие супермодные джинсы, в которые приходилось вручную укладывать некоторые части тела под угрозой прищемить их «молнией». И теперь Кис боялся, что сейчас не то что брюки, а и стол протаранится, и даже усмехнулся, вообразив, каково будет зрелище, если вдруг меж фарфоровых белых чашечек с кофе появится совсем не фарфоровый…

– Дело в том, – начал он, отводя глаза, потому что ему вдруг померещилось, что Александра тоже усмехнулась, как если бы могла прочитать мысли Киса… – Дело в том, что мне нужно узнать, работает ли некий Юра Новиков в «Московском комсомольце» и какие там были материалы по нашумевшему делу о групповых изнасилованиях.

– Но это же очень просто узнать, – удивилась Александра. – Позвонил и спросил.

Право, не станет же Кис признаваться, что искал повода для встречи с этой несносной журналисткой, да?

– Видишь ли, – важно сообщил он, – такой звонок безболезненно проходит при двух возможных раскладах: первый – он там не работает; второй – он там работает, и его интерес был действительно журналистский. Но есть и третья возможность: таковой журналист там действительно имеется, но при этом он как-то связан с преступниками. В последнем случае мой звонок может его вспугнуть.

– Ща сделаем, – кивнула Александра и, сверившись с записной книжкой, набрала номер. Через две минуты она вернулась за стол.

– Нет. Такого не имеется. Кто-то прикинулся. Материалы были, но другого журналиста. Чем я еще могу тебе помочь?

– Узнать, что было в прессе по этим делам. Времени нет сидеть в библиотеке или на Интернете… Сможешь?

– Завтра же, – кивнула она. – Все?

– Ты торопишься?

– Пока нет. А ты?

– Тоже нет… Но если у тебя дела…

– Ну что ты, Алеша, какие дела, когда ты у меня в гостях!

Ну и ну! Он не только «Алеши» удостоился дважды, но и чести быть дорогим гостем… Что-то его ненаглядная стерва сегодня ангелом прикидывается… К чему бы это?

– Подлить кофе?

– Давай…

– А хочешь, оставайся ужинать.

– Да ты ж уходишь!

– А я отменю. Ну их, надоели! Вечно одно и то же.

– Ну, я не знаю…

– А я знаю. Ты остаешься, и я никуда не пойду. Ты так редко меня навещаешь… Я ни на что не променяю такое событие!

Александра с легкой и вполне дружеской усмешкой вглядывалась в его ореховые глаза – желала, мерзавка, увидеть реакцию на свои авансы!

Кис мгновенно потерялся в пространстве своих комплексов. В их лабиринте он чувствовал себя подростком, восхищенным зрелой женской красотой, не смеющим и мечтать в самых сокровенных фантазиях о близости… А богиня с пьедестала взирает с ироничной усмешкой на принесенные дары мальчишеского обожания…

Он помолчал, переваривая услышанное.

– Как там сестренка поживает во Франции? – промолвил он наконец.

– Ксюшка-то? Отлично. Счастлива со своим красавцем Реми, он ее балует, а она при этом развила бурную деятельность, организовала какую-то ассоциацию по поддержке имиджа нового президента России во французских масс-медиа.

– Ого!

– Пусть пробует свои силы. Революции во французских медиа она не совершит и президенту ничем не поможет – да он и сам, даст бог, управится, – но имя себе может сделать… Пускай резвится, это хорошо. А у тебя от Реми новостей нет?

– Есть. Сведения о наркотиках, которые я запросил.

Александра поморщилась при упоминании о наркотиках, и Кис пожалел о своей бестактности: ведь она в деле Тимура оказалась их жертвой…

– Прости.

– Да чего там… Знаешь, Кис, беречь свои нервы – это только их расшатывать. Вроде того, как держать все время ноги в тепле – только быстрее простужаться будешь. Лучше их холодной водичкой обливать… Так и нервы. Ничего страшного: что было, то было, и я не собираюсь играть с собой в прятки…

– Ты умница.

А вот он с собой играет. Упорно, до идиотизма играет в прятки со своей любовью к Александре, и конца этим пряткам не предвидится… Он никогда не отважится заговорить с ней о своей любви, ему вовсе ни к чему отказ, приправленный какой-нибудь язвительной колкостью. Он, в отличие от умницы Александры, бережет свои нервы. Может, зря?

И вдруг неожиданно для себя, не веря собственным ушам, Кис произнес:

– Ты сказала этой девочке, что выбираешь из тех, кто тебя любит… Я не совсем понял, как это?

Он ведь сам с собой договорился: никаких разговоров и намеков! Болван, куда он лезет!

– Очень просто, Кис, – улыбнулась Александра. – Есть люди, которые любят. А есть люди, которые отвечают на любовь. Я принадлежу к последним.