Продавец иллюзий, или Маска страсти - Екатерина Гринева

– Ну вот, – Лола с огорчением рассматривала кружку с Санта-Клаусом. – Кажется, я опять купила не то. Мне хотелось чего-то оригинального, а такая кружка у меня уже есть.

– Барахольщица, – нежно промурлыкал Анджей. Он подошел к ней и, наклонившись, поцеловал в шею. – Ты подумала о том, как мы все это тащить в Питер будем?

– Как-нибудь, – отмахнулась Лола. Она была занята сосредоточенным рассматриванием следующего подарка: большого ангела со скрипкой в руках.

– Этот очень даже ничего.

– Похож на тебя! – шепнул Анджей.

Я, находясь рядом, прыснула.

– Подлизываешься! – пригрозила ему пальцем Лола. – А кто у меня вчера двести евро выпросил на японские штучки-дрючки?

– Так это же ради совершенствования и нирваны!

– Получается, что я нирване – конкурент.

– Ты на первом месте. Нирвана – на десятом.

– Заливаешь! – И Лола погладила себя по округлившемуся животу. – Вчера я выпила немножко пива. Думаю, что маленькому не повредит. Какое же тут пиво вкусное!

Мы находились в большой комнате и наряжали елку. В Бремен мы приехали двадцать третьего декабря, сняли большие апартаменты на две семьи и теперь носились по магазинам в предрождественской суете…

Алексей обещал приехать к Новому году или чуть раньше. Он никак не мог вырваться. Дела. Сейчас он возглавлял небольшую частную охранную фирму и был доволен своей работой. С собой я взяла маленькую трехлетнюю Манечку, похожую на меня в детстве как две капли воды. Она была такой же рыжей, конопатой, шумной и непоседливой. Моя мать хотела, чтобы мы приехали на Новый год к ней, но мы обещали заглянуть в Косые Кручи на старый Новый год.

Вот уже который день мы пропадали на рождественском рынке, скупая сувениры и разные милые мелочи. Мне нравилась эта шумная атмосфера праздника, запах еды, веселая толпа. А потом в этой толпе мне удавалось забыть, что Алексея рядом нет.

На рынке Манька выбирала себе сувениры, радостно заливаясь смехом, потом мы шли обедать в какое-нибудь кафе вместе с Лолой и Анджеем. Иногда – перекусывали прямо на рынке. Особенно нам нравились картофельные оладьи с яблочным муссом. Из напитков я брала глинтвейн, Манька – какао.

Я любила подходить к уже знакомой фигуре Бременских музыкантов и каждый раз здоровалась с ней. Мане нравился этот ритуал, она звонко выпаливала: «Здрасте!», раскатисто выговаривая букву «р».

– Как ты могла подумать, что нас убили! – сердилась Лола, когда мы с ней встретились после того, как все закончилось. – Мы что, какие-то немощные инвалиды, чтобы нас так просто можно было убить? Мы и сами легко можем накостылять любому. Правда, Анджей?

– Легко! – соглашался он. – И накостылять, и врезать, и размазать.

– Ну вот, ты как будто бы издеваешься надо мной, – хмурилась Лола. – Всегда ты так!

Я помню этот разговор, состоявшийся, когда я приехала к ним в Питер. Я сидела на кухне, поглаживая одной рукой Сатрапа, который пристроился у меня на коленях.

– Это мы чуть с ума не сошли, когда ты исчезла. Уехала в яхт-клуб и пропала. С концами. Мы думали – все: не увидим тебя больше в живых. Анджей собирался даже частного сыщика нанять. Но пока суд да дело, ты и объявилась.

– Все хорошо, что хорошо кончается.

– Это точно… Кстати, я нашла работу… – и Лола хитро прищурилась.

– Серьезно?

– Один американец армянского происхождения открывает бар «Веселый джаз» и приглашает меня на работу.

– Я рада, – искренне сказала я. – Очень рада.

Потом мы молча сидели и смотрели в окно на серую воду, плескавшуюся почти у самого дома, и я чувствовала себя абсолютно счастливой.

Это было почти четыре года назад. С тех пор много утекло воды. У меня родилась Манечка, Лола и Анджей поженились и ожидали первенца. УЗИ показало, что у них будет мальчик.

– Будет Мане братик, – сказал Анджей.

– Я думаю, что они на Мане не остановятся, – сказала Лола, подмигивая мне.

– Пока мы ничего не планируем.

– Ага! Это все внепланово обычно случается.

И вот сейчас мы все собрались в Бремене праздновать Новый год. Не было только Алексея. Наступал вечер. Завтра уже будет последний день перед Новым годом, тридцать первое декабря.