Налейте бокалы, раздайте патроны! - Сергей Зверев

— Вперед! Цепью! — раздавались в темноте команды на немецком языке. Cолдаты с винтовками наперевес бежали к лесу.

Невероятное происшествие на немецких позициях вызвало сильнейшую панику и полный беспорядок. Сложность ситуации усилилась наступившими сумерками, а затем и темнотой. Постепенно, однако, немцы пришли в себя.

Заряжая на ходу винтовки, германцы цепью двигались к опушке, где виднелись контуры танка. В темноте громада железной махины вызывала тревогу у каждого, кто двигался туда, к кромке леса.

Офицер, возглавлявший цепи солдат, недоуменно вглядывался в темноту. Он не понимал, что происходит. Танк, который совсем недавно прошел, словно огненный смерч, по позициям, внезапно затих и не подавал никаких признаков жизни.

— Окружаем! — подал команду пруссак.

Пехотинцы стали заходить со всех сторон, беря боевую машину в кольцо.

— Огонь! — продолжали раздаваться возгласы долговязого обер-лейтенанта.

Затрещали выстрелы. В темноте вспыхнули лучи фонарей и прожекторов, заметавшиеся среди деревьев, направляясь в сторону танка. И тут странную тишину нарушила пулеметная очередь, прозвучавшая из лесу. Огоньки выстрелов затрепетали в ночи. Сержант, имевший неосторожность приблизиться к танку, первым был скошен огнем из пулемета системы Виккерса. Пулемету вторили винтовочные и пистолетные выстрелы.

Над лугом стелился туман, доходивший до колен, поскольку сама местность была влажной и низменной. Солдаты двигались дальше, на шлемах играли тусклые отблески лунного света. Высоко в небо взлетали осветительные ракеты — серебристые и красные шары. Они лопались и осыпали землю дождем из белых, зеленых и красных звезд. Все это напоминало мирные времена и пышные салюты в честь какого-то большого праздника. Впрочем, праздников теперь у солдат и с той, и с другой стороны было немного. Лучший праздник для солдата теперь мог быть один — оказаться дома. Однако единственной пока возможностью очутиться в родных стенах могло явиться тяжелое ранение или инвалидность — что являлось малоприятной перспективой.

Дышавшая недавно спокойствием ночь превратилась в кромешный ад. Повсюду вспыхивали огоньки выстрелов — и одиночных, и автоматических. Все они то сливались в одно целое, то звучали по отдельности. Неизвестные, находившиеся там, у танка, оказались на редкость умелыми «специалистами» стрельбы. Осмелевшие немцы, не ожидавшие такого отпора, растерялись и залегли. Попытки приблизиться наталкивались на жестокое противодействие невидимого противника, успешно поражавшего желающих подобраться к машине.

— Хорошо бьют, сволочи! — уткнувшись лицом в траву, прохрипел ефрейтор.

— Гранатами их надо выбить! — раздавались голоса.

Сверкали и тут же погасали новые и новые вспышки с той и с другой стороны. Атакующие медленно, но верно подбирались все ближе. Несмотря на темноту, пулеметчик и его компания, засевшая в лесу, били на удивление метко, и один за другим желающие ликвидировать засевшего на опушке стрелка выбывали из строя. Наконец в дело пошли гранаты. Одни из солдат стали метать их, стараясь бросить как можно дальше, другие подавали им заранее оттянутые рукоятки. Бросать гранаты, особенно на далекое расстояние, — вещь не легкая. А было далековато.

— Вперед! Вперед! — кричал обер-лейтенант.

— Хорошо ему кричать, оставаясь позади нас, — съязвил один из солдат. — Как я посмотрю — главные храбрецы всегда остаются в выигрыше, а такие трусы, как мы, получают пули в живот и в голову.

— Не рассуждать! Вперед!