Налейте бокалы, раздайте патроны! - Сергей Зверев

В штабе русского Северо-Западного фронта генералитет обсуждал показания пастора Бетке, о которых подъесаул оперативно доложил «по инстанции».

— Возникает вопрос, а можно ли этому пастору доверять? — задумчиво произнес Жилинский. — Я, например, не питаю к этим показаниям доверия.

— Все-таки лицо духовное… Зачем ему врать, ваше превосходительство? — Самсонов был настроен более мягко.

— Пусть лицо духовное, но он прежде всего — немец… — протянул командующий.

В разговоре вдруг возникла неловкая пауза. Среди собравшихся здесь русских генералов один являлся этническим немцем.

— Простите, ваше превосходительство, я не совсем вас понимаю, — напряженным от волнения голосом произнес Ренненкампф. — Если я по крови немец, то что же выходит?

— Да ведь я не о том, Павел Карлович, — смутился Жилинский.

— А я о том, — взволнованно продолжил Ренненкампф. — Хочу напомнить, что мой род служит России с XVI века. Со времен Петрa Первого наша фамилия не сходит со списков русской армии.

— Э-э-э, ваше превосходительство…

— Нет, вы послушайте: на серебряных трубах Кексгольмского полка, пожалованных императрицей Елизаветой, вырезана надпись: «1760 г. 28 сентября, в знак взятия Берлина, под предводительством Его Превосходительства генерал-поручика и кавалера Петра Ивановича Панина, в бытность полковника Ренненкампфа». За сто пятьдесят лет до тысяча девятьсот четырнадцатого года русский полковник Ренненкампф дрался с пруссаками и брал Берлин!

— Ну что вы, право, Павел Карлович, — развел руками командующий. — Прошу покорно меня простить за мои слова. Ведь я же совсем другое имел в виду.

— И вы меня простите, — воинственный пыл генерала уже угас. Маленькое недоразумение было счастливо улажено.

— А как вам, Александр Васильевич, в новой должности? — поинтересовался Жилинский. — Освоились окончательно?

— Разбираюсь, ваше превосходительство, — ответил тот.

Генерал Самсонов в свои пятьдесят пять имел солидный послужной список. Он участвовал в Русско-японской войне 1904–1905 годов, возглавляя 1-ю Сибирскую казачью дивизию. В боевых схватках на территории Маньчжурии Самсонов показал себя храбрым и умелым военачальником. За боевые заслуги был награжден орденами, золотой саблей с надписью: «За храбрость»… После войны он занимал должность начальника штаба Варшавского военного округа, затем атамана войска Донского и Семиреченского, а в 1909 году был назначен генерал-губернатором Туркестана, немало сделав для развития этого края. Самсонов осваивал новые площади под посевы хлопка, в пустынях бурил артезианские колодцы, в Голодной степи проводил оросительные каналы.

В то время как в Средней Азии жизнь текла относительно спокойно, на западных границах империи назревала война. Летом 1914 года, прямо с Кавказа, где Самсонов с семьей проводил отпуск, он направился в Варшаву принимать командование 2-й армией. В войсках его знали как человека честных и твердых правил.

— Что еще хотелось бы отметить, — сказал начальник штаба, — так это то, что огромный ущерб нам наносит немецкий шпионаж. Взять хотя бы телефонную связь. Здесь, в Восточной Пруссии, каждый второй дом оснащен телефонным аппаратом.

— И что же?

— А то, что с любого фольварка немец способен докладывать о нашем движении прямо в штаб Гинденбурга. Несмотря на наши меры, аппараты маскируются где угодно, даже в собачьих будках. Вся территория наводнена немецкими шпионами. Особенно любят они переодеваться в женское платье. Таких случаев поимки уже было несколько только за последние три дня. А что же, позвольте спросить, у каждой женщины юбки задирать будешь? Причем становится их все больше и больше. Чувствуется и здесь, что готовится контрудар.

— Вешать! — стукнул кулаком по столу Жилинский. — Вешать беспощадно.

Генералы снова склонились над картой.

— Так вот, со слов пастора, допрошенного казаками, искомый танк где-то в семидесяти верстах от предположительного месторасположения прапорщика, — сказал Жилинский.

— Где это местечко? — близорукий Самсонов склонился над картой. В свое время он помнил карту Пруссии как свои пять пальцев. Мог, наверное, с закрытыми глазами найти любое поселение. А теперь надо по новой вспоминать, где и что находится.

— Оно расположено вот здесь, — указал острием карандаша генерал Жилинский место на карте.

— Да-да, теперь понятно.

— Значит, Гинденбург планирует наступление именно на этом участке фронта, в районе Цвиккау, — заключил Ренненкампф. — Было бы весьма и весьма странно, имея такую уникальную технику, оставлять ее в какой-нибудь дыре. Германцы, без сомнения, попробуют использовать эту возможность на полную катушку. К сожалению, наши разработки еще не позволяют ответить на эту дьявольскую придумку точно таким же образом, поэтому надо действовать на опережение.

— Все это, безусловно, очень хорошо, — взглянул генерал Жилинский на своих коллег. — Однако надо бы проверить. Одного источника информации недостаточно. Я, конечно, понимаю, что информация, полученная нами, весьма важна и к ней нужно отнестись в высшей степени серьезно. Брать все на веру — это, извините, слишком большая для нас роскошь. Тем более что того количества войск, которое мы сегодня имеем, явно недостаточно для того, чтобы мы могли рисковать имеющимися у нас силами. Мобилизация, сами знаете, еще далеко не закончена. Поэтому повторяю, надо все проверить, причем самым тщательным образом.