Двери в темное прошлое - Екатерина Островская

Валентин вернулся домой поздно — в начале десятого. Не позднее обычного, конечно, но мог бы и пораньше, зная, какие события происходили в последнее время в дачном поселке, в котором они купили дом. Приобрел дом, разумеется, сам Валентин, но получается так, что вся тяжесть произошедшего свалилась на плечи Марины.

Хотя ничего особенного не свалилось: можно было бы особо не переживать по поводу всего произошедшего — с Панютиным они успели только познакомиться, а подружиться не успели. Олега Хепонена видели всего пару раз. То есть это Лужина видела его пару раз, хотя Валентин общался с ним куда больше, как и с Панютиным, впрочем.

Скорее, это были его знакомые, а Марина сошлась лишь с Любой, Виолеттой и Наташей — такими разными и вроде бы чужими ей женщинами, но которые на долгие годы, возможно, станут ее ближайшими подругами. Но они соседи, и, как говорится, близкий сосед дороже дальнего родственника.

Валентин прекрасно понимает все это и то, что жену оставлять нельзя надолго, когда происходит такое. Но у него дела. Дела их общие, но которыми занимается только он.

Марина в глубине души обижалась немного. А потому, когда он вернулся, спросила:

— Что нового в городе?

Спросила и сама удивилась тому, что считает себя уже не городской жительницей, хотя и недели не прошло, как они перебрались сюда.

Валентин молча покачал головой. Потом он посмотрел на жену и, угадав ее следующий вопрос, ответил:

— Китайцы улетели. Договорились подписать основной договор через две недели. А пока только протокол о намерениях. А договор готов.

— Госпожа Ленц предупреждала, чтобы с ними никаких контактов.

— А кто она такая? Фирма «Ленц» теперь наша — твоя и моя. Катарина получила огромные отступные, а потом еще и наследство от родителей. Она теперь — очень богатая фрау. Богаче нас с тобой. И что — на этом основании собирается до конца своих дней учить нас жить? Патент твой китайцы выкупают за очень и очень приличные деньги. На них можно открыть свою сеть мебельных центров.

Марина покачала головой и произнесла тихо:

— А вдруг я не захочу продавать патент?

Валентин посмотрел на нее удивленно.

— А разве нет?

Она молчала, но муж воспринял это по-своему.

— Ну, хорошо. Не хочешь сеть магазинов, оставим на жизнь. Лет на сто должно хватить. Будем отдыхать, пускай другие работают на нас. А то пашешь-пашешь… Отдохнуть некогда. Завтра тоже куча дел, но завтрашний день выпадает, потому что надо на отпевание и на кладбище ехать.

— А я уже отказалась, — сказала Марина, — сказала, что не могу…

— Мне Люба сообщила это, когда звала на кладбище, — кивнул муж, — у тебя будто бы некрофобия. Ты боишься мертвецов.

— Она так сказала? — не поверила Лужина. — Я совсем по-другому…

— Да ладно, — отмахнулся Валентин, — не едешь, и хорошо. Что там делать? Я тоже согласился лишь из вежливости, чтобы не было обид. Что мы, друзья, что ли, с Леонидом Ивановичем были? А на кладбище еще весь коллектив банка пригонят… Толпа и без меня приличная соберется.

Марина подумала, стоит ли ей рассказывать о своих подозрениях, и все же решилась.

— Мне кажется, что Люба с мужем, а может, и она одна имеет какое-то отношение к убийству Панютина. Во-первых, от его убийства прямую выгоду получает ее муж, который теперь занимает более высокую должность, получает оклад куда более высокий…

— Он и так получал… — попытался остановить ее Валентин.

Но Марина замахала руками.

— Дай мне договорить! У Любы тяжелое прошлое. Она была любовницей какого-то бандита. Потом появился Панютин, и тот бандит решил устроить с ним какие-то разборки, но у Ивана Андреевича нашлась серьезная… как это говорят… крыша, да? И он помог и Леониду Ивановичу, и ей. Роман ее с Панютиным продолжился, но наш сосед не хотел жениться на ней и как-то после новогоднего корпоратива она вроде как случайно сошлась с Гуревичем…