Бонус для монсеньора - Дарья Калинина

– Так вы ее не выдали?

– Нет!

Подруги уважительно посмотрели на Ивана Алексеевича. Надо же, до чего внешность у людей бывает обманчива. Этот бедолага с внешностью кузнечика-переростка, оказывается, обладал благородной и чуткой душой. И немалой выдержкой.

– Вы прекрасный человек, – с чувством произнесла Леся.

– Мы вами гордимся, – добавила Кира.

Иван Алексеевич под их прочувствованными взглядами окончательно зарделся. И его щеки теперь почти сравнялись цветом с ушами.

– Я сделал лишь то, что должен был сделать, – пробормотал он. – И потом, Зинаида Митрофановна моя пациентка. А я давал клятву Гиппократа – не навредить своему больному.

Итак, было похоже, что ситуация складывалась в пользу подруг и доктора. Если верить словам доктора, а подруги не видели причин, почему бы ему не верить, преступники ничего не знали про Зинаиду Митрофановну. И вряд ли племянница Вика особо распространялась по поводу имени своей тети, когда явилась на барахолку торговать ее шахматами. И значит, преступники могли и не знать про тетушку. А если не знали, то и вопрос отпадал.

Подруги сами найдут тетушку Зину. И выяснят, во-первых, кто же ее похитил. А во-вторых, где она взяла свой комплект шахмат.

– Эти шахматы можете отдать преступникам, – сказала Кира, обращаясь к Ивану Алексеевичу. – Не нужно их злить.

– Да, пусть думают, что вы образумились. И покорились им.

Иван Алексеевич порывисто схватил шахматы и принялся благодарить подруг. Но недолго, потому что в это время в дверь позвонили. Кира тут же, помимо воли, залилась краской. Она догадывалась, да что там, она просто знала, кто стоит за дверью. Она уже разговаривала сегодня вечером с Апогеем. И тот сказал, что как только освободится, то приедет к Кире. А та предупредила, что может быть не дома, а у Леси. И чтобы тот зашел за ней туда.

И вот оно свершилось. Апогей здесь.

Но сама хозяйка квартиры Леся ничего об этой договоренности ее подруги с новым сердечным другом не знала. И потому, отправившись открывать, была изрядно удивлена, обнаружив на пороге чисто выбритого, интересного и яркого мужчину в щегольском прикиде, с красивыми, лучистыми глазами на длинном, немного грустном лице и букетом цветов в руках.

– Вы ко мне? – поинтересовалась она, принимая самую соблазнительную позу из всех, которые могла припомнить. – Ой! Это ты!

Леся наконец признала в незнакомце Апогея. И теперь страшно смутилась. Что он тут делает? У нее на пороге, да еще с цветами, да еще без предупреждения. Казалось бы, вывод напрашивался сам собой. Утомившись ухаживать за Кирой, ветреник Апогей решил приударить также и за ее подругой. И потому первым побуждением Леси было просто захлопнуть дверь перед носом нахала. А потом свято хранить тайну и никогда и ничего не говорить об этом инциденте Кире, чтобы не расстраивать подругу.

Но немного оправившись от охватившего ее возмущения, Леся решила не торопиться с выводами. Уж очень счастливым и влюбленным выглядел мужчина. Не может быть, чтобы он так основательно втюрился в нее. Тем более что и повода никакого Леся ему не давала. И потому захлопывать дверь она не стала, решив уточнить:

– Ты Киру ищешь?

– Да, да! – едва не приплясывая на месте от нетерпения, воскликнул мужчина. – Она ведь у тебя?

– У меня.

Апогей немедленно просиял и протиснулся мимо Леси, умудрившись при этом преподнести ей коробку шоколадных конфет. От такой галантности у Леси даже захватило дух. И она впервые подумала, что, пожалуй, ее подруге повезло больше, чем можно было ждать.

Обнаружив в квартире еще одно лицо мужского пола, Апогей на секунду растерялся. Но тут увидел Киру, снова просиял, протянул ей цветы и горячо обнял.

– Я так скучал! – ничуть не стесняясь вытянувшейся от любопытства шеи Ивана Алексеевича и Леси, произнес он. – Думал о тебе весь день!

– Я тоже! Милый!

– Любимая!

– Я тебя обожаю!

Леся поняла, что еще немного, и эти двое начисто забудут обо всем на свете. Похоже, наступила пора ей вмешаться.

– Эй! Эй! – решительно воскликнула она. – Молодые! Хорош! Разойдитесь!

Парочка нехотя, но все же послушалась.

– У нас есть дела поважнее ваших амуров, – строго сообщила им Леся, но ответной реакции так и не добилась.

Похоже, оказавшись вместе под одной крышей, влюбленные начисто забыли обо всем. И как раз считали, что важней их чувств друг к другу на свете просто быть в данный момент ничего не может. Но Леся не могла позволить, чтобы эмоции ее подруги окончательно застлали бы той мозги.

– У нас есть два вопроса, – внушительно произнесла она. – Первый, где и как нам искать тетю Зину? И второй, кто и за что убил Марину?

При имени «Марина» Апогей дернулся. Но слабо, очень слабо. Новое чувство начисто вытеснило из его сердца образ легкомысленной кокетки, долгое время использовавшей его любовь в своих корыстных целях.

– По первому вопросу у меня есть кое-какие соображения, – сказал Иван Алексеевич.

– Говорите!

– Дело в том, что Зинаида Митрофановна жаловалась мне на свою племянницу, внезапно словно снег на голову свалившуюся на нее из Воронежа.

– И что?

– Девушка – это дочь ее покойной сестры. Незамужняя. И, по словам Зинаиды Митрофановны, весьма глупая и ограниченная особа.

Знал доктор и другие подробности. По словам Зинаиды Митрофановны, тетя и племянница никогда не были близки. И потому визит племянницы оказался для Зинаиды Митрофановны полной неожиданностью. Даже когда была жива ее родная сестра, Зинаида избегала частых контактов с племянницей. Ей казалось, что девочка растет не такой, какой бы следовало. Впрочем, своими собственными детьми Зинаида Митрофановна обзавестись не успела и потому держала рот на замке, не рискуя давать сестре советы по воспитанию единственной дочери.

Сестра воспитывала дочку одна. Родила, как говорится, для себя. И потому ничего для ребенка не жалела. Девочка росла избалованной и капризной. А если добавить к этому еще некоторую природную туповатость и жуткий эгоизм, картина ее характера получалась и вовсе печальной. Но вмешиваться Зинаида Митрофановна зареклась, помня отпор, который дала ей сестра, когда один-единственный раз она отважилась вмешаться.

– Моя дочь, как хочу, так и ращу кровиночку! А ты пустоцветом жизнь прожила, так теперь и не суйся!

Зинаида Митрофановна знала, что сестра скончалась. Была на ее похоронах. Но и тогда Вика – ее племянница – ни словом не обмолвилась о том, что хочет приехать погостить к тете. И вдруг приехала. Да не в гости, а на постоянное место жительства.

– Мамину квартиру я продала! С тобой теперь буду жить, тетечка. Ты уже старенькая. За тобой уход нужен. А я тоже одинокая. Вот и буду за тобой ухаживать, – радостно вещала Вика. – Что скажешь?